Аника Вальке
PhD, Assistant Professor университета им. Вашингтона в Сент-Луисе (США). Область интересов и преподавания: история и память Второй мировой войны и Холокоста / нацистского геноцида, гендерные и возрастные аспекты выживания в экстремальной ситуации, методология устной истории. 
1,328  
ЛекцияБрест18 мая 2015
«Никто не знал о моём существовании»: молодые советские евреи в истории и памяти нацистского геноцида [1]
18 мая в Бресте и 19 мая в Гродно, в рамках проектов Театр «Крылы Халопа» и «Европейское кафе – открытое пространство Европы» состоялась лекция Аники Вальке «"Никто не знал о моём существовании": молодые советские евреи в истории и памяти нацистского геноцида»​.

Страницы

Гетто было пространством преследования и вынужденной общинности. Евреи разных поколений, и юные пионеры, и пожилые и набожные люди, жили бок о бок. Некоторые респонденты рассказывали, что они были в шоке, когда к ним относились как к людям, с которыми они не имели ничего общего. Например, Владимир Мордхилевич рассказывает, что некоторые, особенно старые люди, стали обращать внимание на еврейские традиции или возрождать иудаизм, еврейскую религию. Для него это было немыслимым поведением: 

«Примерно к Рош Ха-Шане (еврейский Новый Год), в сентябре, моя бабушка привезла меня к преподавателю ивритского языка, она была очень набожной и хотела, чтобы я учил язык. Мне это было смешно, я всегда хотел убежать оттуда. Мне это не нравилось, молитвы для меня были непонятны, пугали меня».

В гетто было тесно. Рита Абрамовна, например, рассказывала что она с братом, родителями и тремя другими семьями жили в одной комнате, каждому человеку старше 10 лет предоставлялось 1,5 кв. метров жилплощади. Родителей, как и всех взрослых, заставляли работать, и таким образом они получали еду: чтобы кушать, нужно было работать. Гетто являлось основным инструментом немецкой политики, как это видно из хронологии акций уничтожения евреев [13]. Гетто, чаще всего, было не только пространством стигматизации, унижения и насилия, но и убийства.

Как и многие другие, Рита Абрамовна потеряла всех родственников. Отца немцы убили во время облавы 31 августа 1941 г., в тот день убили 1000 мужчин и несколько женщин. Тетя, дядя и двоюродной брат погибли во время погрома в ноябре 1941 г., когда немцы и пособники расстреляли до 18 000 евреев Минского гетто. Погром длился несколько дней, вплоть до прибытия евреев из Германии и Венгрии, которых селили в пустые дома советских евреев. Мама погибла во время погрома 2 марта 1942 г., когда немцы убили до 8000 нетрудноспособных жителей гетто, т.е. в основном детей, престарелых и больных. Розалию Фридман словили прямо на улице, когда она шла домой.

Рита начала работать на предприятие Даймлер Бенц, эта компания в то время управляла танкоремонтной мастерской в Минске. Эта работа обеспечивала Риту пропитанием для себя и для брата. Каждый день её унижали, но кроме того она постоянно боялась, что брат попадет в новую волну уничтожения, например, 28-30 июня 1942 г., когда на расстрел увели до 30 000 узников гетто. Через несколько месяцев она уговорила немецкого руководителя цеха, чтобы он взял на работу и Гришу. Мальчик стал курьером по мастерской. Таким образом, и Рита, и Гриша получили скромную порцию еду. Этот бегло затронутый опыт Риты Абрамовны позволяет только догадываться, как она воспринимала потерю родителей и близких и показывает, что было общим для советских евреев в оккупированной Беларуси.

«Генералкоммиссариат Вайсрутениен»

Район под военной администрацией

© Encyclopedia of Camps and Ghettos, 1933-1945,  Vol. II, ed. Martin Dean (Bloomington: Indiana University Press, 2012), 1165, 1644. 

В целом, в Беларуси насчитывалось 191 гетто, 100 в западных районах и примерно 91 на востоке [14]. В принципе, можно сказать, что там, где было местечко, там было и гетто. Иногда такое «гетто» существовало в течение только нескольких дней, иногда это были всего несколько домов или всех евреев собирали в одном сарае. В каких-то случаях на карауле стояли сами немцы или полицаи, в каких-то других место обносили колючей проволокой.

Как правило, люди должны были переехать в гетто только с тем, что на них было надето, иногда им разрешали привезти то, что они могли принести с собой, однако в большинстве случаев люди не успевали много с собой привезти, потому что переселиться приказывали очень быстро. Впоследствии, многие меняли одежду, посуду, обувь и пр. на еду. Почти везде евреям приказали носить желтые латы или Магин Давид (звезды Давида), так, чтобы было видно, когда они покидают гетто. В больших и средней величины городах немцы назначали несколько человек в Юденрат (еврейский совет), в местечках бывало, что назначался только староста. Староста, как и Юденрат, должен был передавать приказы, организовывать рабочие колонны и пр. Всем жителям гетто старше 15 или 12 лет приказывали работать, это был единственный способ зарабатывать еду. Еврейское население, в отличие от остального, не получало карточек на мясо и молоко для маленьких детей и кормящих матерей или пайков для больных. Евреи были обязаны сдавать меха, ткани, электроприборы, велосипеды, изделия из серебра и других цветных металлов, подушки и пр.; чаще всего, эти вещи потом пересылали в Германию, где они доставались немецкому населению. В гетто, которые существовали только некоторое время, немецкие каратели и их пособники регулярно воровали, унижали людей и расстреливали тех, которых считали лишними детей, пожилых, больных.

В общем, можно сказать, что уничтожение происходило несколькими волнами:

- Летом 1941 г. была уничтожена еврейская интеллигенция, т.е. адвокаты, учителя, чиновники, служащие.

- В конце лета были уничтожены женщины и дети, прежде всего на Полесье, где в середине августа было убито 15 000 местных жителей, 95% из них евреев. Массовое убийство здесь произошло под видом анти-партизанской кампании.

- Осенью 1941 были уничтожены все гетто и их жители между Борисовом и Минском. В Минске были убиты тысячи евреев, чтобы освободить место для евреев из западной Европы. 

- Ранней весной 1942 был уничтожен ряд гетто в маленьких местечках, в том числе и в Бешенковичах.

- Как правило, людей убивали путем расстрела либо прямо в гетто, либо в траншеях или у ям на окраине города, которые в результате стали братскими могилами. В Минске и Бобруйске также использовали так называемые душегубки, грузовики, в которых людей убивали выхлопными газами.

В результате, нужно сказать, что большинство белорусских евреев погибло до лета 1942 г. Минск, где было самое крупное гетто в Беларуси (а также одно из самых больших в Европе в целом) просуществовало до октября 1943 г., потому что в Минске находились предприятия, снабжавшие немецкий фронт, а также немецкая гражданская администрация  и то, и другое нуждалось в еврейской рабочей силе, и поэтому гетто необходимо было на некоторое время сохранить.

Подобную ситуацию видим и в западных районах гетто в Белостоке, например, где в августе 1941 г. жили 43 000 евреев, также просуществовало до сентября 1943 г. прежде всего потому, что мастерские в гетто работали на немецкую военную экономику. Брестское гетто существовало с декабря 1941 г. до октября 1942 г., здесь погибло около 16 000 евреев, большинство из них увозили и расстреливали в местечке Бронная Гора.

Уничтожение советского еврейства

В заключении можно сказать, что оккупационный режим, опирающийся на систематическое насилие и оставлявший за собой травматический опыт, уничтожил мульти-национальное советское общество. Нацистская политика коренным образом пресекла попытки советской власти утвердить многонациональное общество с формальным равенством граждан как носителей прав. В отличие от советской власти, нацистский режим использовал национальные признаки, чтобы решать, кто будет жить, а кто нет. В ответ на это некоторые евреи решили восстановить особые национальные, даже религиозные, традиции. Молодым евреям необходимо было адаптироваться к этой ситуации, включавшей изменившиеся социальные отношения, нацистский террор и горе от потери родственников. Благодаря интервью становится ясно, что для них поворот от интернационализма к расизму стал одним из решающих изменений периода оккупации.

С другой стороны, я хочу подчеркнуть, что уничтожение советского еврейства сильно отличалось от хода преследований и уничтожения евреев в других европейских странах, в том числе в западо-европейских. Там люди прожили несколько лет под оккупационном режимом, адаптируясь к различным ограничениям своих экономических, культурных и социальных возможностей. Начиная с 1941-1942 гг., немцы стали депортировать евреев в лагеря смерти или, как мы видели, перевозить на советские территории, где их также убили. Разница заключается при этом не только в том, что с начала оккупации уничтожение евреев в СССР осуществлялось намного быстрее, но и в том, что оно происходило прямо там, где жили жертвы и окружающие их люди, которые тем самым становились свидетелями уничтожения.

© www.ushmm.org

Те территории, которые были оккупированы немцами, превратились в территории убийств. Это видно на этой карте, которая показывает границы оккупации, а также действие карательных отрядов, которые в основном занимались массовым убийством. Это имеет важное значение для конструирования памяти. В таких местах, как Минск или Бешенковичи, братские могилы находятся радом с местечками, прямо там, где живут люди или где после войны строили жилые дома.

Хотя в некоторых местах немцы стремились уничтожить даже следы массово убийства: начиная с мая 1942 года, заставляли советских военнопленных, узников гетто, местных жителей выкапывать братские могилы, где сжигались трупы евреев, а также советских военнопленных [15]. Именно поэтому до сих пор некоторые места уничтожения не известны, что препятствует увековечивания убитых, а также проведению всеохватывающих определения и исследования понятия истребления. Для респондентов же это означает, что у них нет места для оплакивания родственников, друзей или соседей.

Страницы