Андрей Москвин
доктор филологических наук, доцент Варшавского университета. Сотрудник Кафедры межкультурных исследований Центральной и Восточной Европы Варшавского университета.
665  
ЛекцияБрест11 ноября 2015
Беларусская драматургия 20 и 21 века: в поисках героя
11 ноября 2015 года в Бресте, в рамках проектов Театр «Крылы Халопа» и «Европейское кафе – открытое пространство Европы» состоялась лекция Андрея Москвина «Беларусская драматургия 20 и 21 века: в поисках героя».

Страницы

Андрей Москвин: Так как я полонист и богемист, моей судьбой было связать себя с польским и чешским театром. Хотя я занимаюсь и этими направлениями, я выбрал другое. В 2002 году была основана Кафедра межкультурных исследований Центральной и Восточной Европы, где я сейчас работаю. И как только я получил такую возможность, я не колеблясь выбрал беларусское направление. Вначале я преподавал беларусскую литературу, беларусский язык и искусство. Сейчас я уже не преподаю, потому что наша кафедра расширилась, а я увлекся и увидел огромные возможности для своей научной деятельности в Польше.

Несмотря на то, что Польша и Беларусь являются соседями, на тот момент было очень мало публикаций на тему истории Беларуси. Не только о давней, но и об истории XIX-XX века, не говоря уже об истории беларусского искусства. В Польше существует такое понятие как «Крэсы» – беларусские территории, которые когда-то входили в сферу влияния Речи Посполитой. Они включаются в польскую культуру. Меня удивило, почему беларусоведение не развивалось в Польше в такой степени, как могло бы развиваться. Наша кафедра и центры, которые появились в Люблине, Белостоке, способствовали тому, чтобы появилось некое собрание материалов и документов о беларусской культуре и литературе.

Тема сегодняшней нашей встречи – размышления о герое: каким мы его представляем, возможен ли один тип героя или их всегда несколько, какие обстоятельства его формируют. Об этом я хотел бы порассуждать вместе с вами, потому что эта тема актуальна не только для драматургии, которую я выбрал в качестве примера, но и для кинематографа и литературы.

Начать я бы хотел с того, что беларусская ситуация – очень особенная ситуация. С точки зрения литературы мы начали формироваться как нация и как народ с 1905 года. Вы все знаете указ Николая II, вышедший в декабре 1905 года, который позволил использовать национальный язык. С этого момента начитается интенсивное развитие литературы и искусства и зарождается первая волна возрождения. Если следовать этой терминологии, то первый этап возрождения приходится на период до 1917 года, второй – на 1918-1927 годы, и третий начинается уже в наше время – после 1991 года.

Если посмотреть на развитие беларусской культуры, то, конечно, оно не происходит тождественно и параллельно развитию европейской культуры. Мы отстаем и отстаем значительно, поэтому неслучайно появился очень серьезный тезис об ускоренном развитии беларусской литературы. Процесс ускоренного развития начался в 1906 году и продолжался до 1930 года, пока не началась советизация беларусской культуры.

Почему я об этом говорю? Мне кажется очень важным осознание того, как формировалась концепция национального героя в то время. Потом я попытаюсь перебросить мостик между этим очень важным для нашей истории периодом и современностью. Сегодня мы живем в такое время, когда трудно понять, начался ли новый период или настолько растянут предыдущий. И так будет до тех пор, пока не поменяются определенные обстоятельства. Очень важно помнить об этом…

Я напомню вам об известных, возможно, еще со школы вещах. Они очень важны для понимания, что такое герой.

На протяжении полутора веков шло развитие от реализма к модернизму и постмодернизму. Сейчас мы живем в период постмодернизма. Хотя можно по-разному относиться к этому термину, можно его высмеивать, мы не можем его отрицать, потому что огромное количество фактов и артефактов культуры и искусства, которые появляются в последние десятилетия, свидетельствуют о том, что постмодернизм прочно вошел в нашу действительность. И мы не можем не учитывать этот фактор. Правда, определенные его черты не проявляются на беларусской территории.

Реализм – термин, который вам понятен и знаком. Это копирование какой-то определенной сцены действительности. Его история началась с передвижников в живописи, затем он пришел в литературу.

Где-то в 1860-70-е годы в Европе и в Российской Империи (а Беларусь тогда была частью последней) начался постепенный переход к модернизму. Каковы основные черты модернизма? Модернистов прежде всего интересовала индивидуальность, личностное начало. В связи с ускоренным развитием науки и медицины они также обращались к таким понятиям, как сознательное и бессознательное. Акцент ставился не только на внутреннем мире человека, но и на сферах подсознания, на детальном изучением психики. То есть модернизм – это огромный шаг вперед по сравнению с тем, что было раньше. И здесь появляется новый герой. Если говорить о примерах, то это прежде всего Стриндберг, Метерлинк, Ибсен.

Когда я говорю о модернизме, я обычно привожу такие примеры, как «Слепые» Метерлинка, «Нора» Ибсена, «Фрекен Жюли» Стриндберга. Это три классических произведения, в которых мы имеем дело с совершенно новыми типами героев. У Ибсена в «Норе» это героиня, для которой важен ее внутренний мир и внутренние обстоятельства, которые заставляют поступать человека так или иначе. У Метерлинка это интуиция и бессознательное. У Стриндберга это формирование человека. Вы помните, что у Стриндберга главная героиня воспитывалась как мальчик, потому что отец хотел мальчика. Она получила мужское образование, и ее мужская идентичность вступила в конфликт с женской. Три важных писателя, три важных пьесы, которые в значительной степени сформировали нового героя в драматургии.

В Беларуси мы имеем дело с достаточно сложной ситуацией. Несмотря на то, что беларусская драматургия существовала и до 1905 года (Винцент Дунин-Марцинкевич, прежде всего), модернизм она восприняла не то чтобы неохотно, но в какой-то степени враждебно. Многие авторы высказывались по поводу того, что модернизм не является чем-то понятным и близким для беларусского характера и идентичности, и сознательно не использовали этот метод на протяжении долгого периода. Известны лишь некоторые примеры: например, Леопольд Родзевич использовал приемы модернизма – но как приемы формы, а не содержания.

Для беларусской драматургии с начала века до 1930-го года, когда началась тотальная советизация, доминирующим типом эстетики был реалистический. Почему так произошло? Во-первых, беларусская драматургия должна была ускориться и создать определенную базу текстов, которые должны были функционировать в беларусском обществе и в беларусском театре. Во-вторых, долгие годы не было беларусского профессионального театра. Он создавался долго, упорно, с огромным трудом и препятствиями. Несмотря на то, что была относительная свобода действий, на практике существовали тексты, которые были запрещены, в создание произведений вмешивалась цензура, в результате чего определенные типы героев и определенные ситуации были искажены, переписаны заново. Это тоже в какой-то степени мешало созданию модернистских текстов.

Национальный театр, как вы знаете, появился только в 1920 году. Тут нужно сказать про одну особенность драматургии. Драматургический текст может, с одной стороны, существовать как просто текст, а с другой – может быть написан для театра. И исследователи подсчитали, что в 1920-е годы было написано около 100 текстов. Но в действительности ставить на сцене можно было около 20 из них, так как в основном это были произведения, где не было героя, а были сценки и ситуации.

И тут я перехожу к самому главному: большинство текстов этого периода – это изображение какой-то определенной ситуации, что потом в 1930-е годы перешло в соцреализм. Соцреализм – это тоже отказ от индивидуального героя, обладающего специфическими, личностными чертами характера. Это создание нового героя, коллективного, массового, который выходил из толпы или растворяется в толпе. Беларусская традиция изначально ориентировалась на такой тип драматургии.

Здесь вы можете привести в пример «Раскиданное гнездо» Янки Купалы. Конечно, герои и персонажи начинают появляться. Но возникает проблема: можно ли каждого персонажа назвать героем, Героем с большой буквы, наделенным необыкновенными чертами? Пьеса Янки Купалы – это тот пример, где мы такого героя видим: это Сымон, старший сын Лявона, который начинает процесс взросления и становления именно героем, борясь с теми обстоятельствам, в которых оказывается вся его семья. Поэтому этот текст стал событием для беларусского театра и является важным текстом до сегодняшнего дня.

Однако уникальных героев, которые готовы противостоять среде и окружающему миру, в беларусских текстах немного. И чаще всего ситуация, которая способствую появлению таких героев, – это революционная обстановка, важный для Беларуси контекст революции. Другим важным контекстом является социальный: угнетенность беларусского народа и отсутствие элементарных возможностей для нормальной жизни. Так появляется герой-бунтарь.  Он протестует против богатых, против своей среды, против членов своей семьи, против брата, – в драматургии появляются семейные конфликты, и герой находит в себе силы противопоставить себя не только среде, но и близким родственникам.

Таких текстов было немного, потому что беларусская драматургия не имела возможности функционировать на беларусской сцене. Было очень много театральных самодеятельных кружков, где легче было ставить тексты, строящиеся на ситуации, но не имеющие героя.

Ситуация изменилась после 1920 года. Начался очень важный для истории беларусской драматургии период, которым я скрупулезно занимался. Возникла необходимость создания не только драматургических текстов, которые бы показывали разные стороны беларусской действительности, но и тех, которые выражали бы свое отношение к прошлому или настоящему. А настоящие не было до конца определенным, потому что, как вы знаете из истории, это был период беларусизации, и акцент делался на беларусскую культуру, беларусский язык, введение в повседневность знаков и кодов, связанных с беларускостью.

Театр и литература должны иметь дистанцию по отношению к тому, что изображают, и передавать некий message. Без этого театра не существует. Театр должен понимать, для кого он работает, и хорошо знать своего адресата.

В этот период появилось некоторое число новых текстов. Оно не было большим – не таким, как в русской драматургии. Это связано с отсутствием профессиональных кадров, с малым количеством театральных коллективов, недостатком помещений. Был один театр в Минске, второй в Витебске и театр Голубка. Новые пьесы развивали в основном реалистическое направление. Это были тексты, в которых есть сценки из жизни. Это интересовало и драматургов, и зрителей. И это было легче написать и показать.

В мою книгу включено целое исследование, которое посвящено беларусскому театру этого десятилетия. На отдельных примерах я показал этнографическое направление («Кукудельки» Яна Чарота, «Купалле»). Мелодрама становится доминирующим жанром, и снова стоится на ситуациях, которые мы хорошо знаем из жизни и литературы, которые повторяются и не являются оригинальными. Акценты на реализм, на повторение, на дублирование – в связи с этим в беларусской драматургии не появляется героя, о котором мы могли бы говорить как о герое модернистском. И это можно понять, потому что период развития литературы был недолгим, а нужно было какое-то время, чтобы к этому прийти.

Этот короткий период длился до 1927 года – до момента, когда начался перелом, вызванный установками «сверху» и отказом от беларусизации. Это очень повлияло на формирование беларусской культуры и литературы. Мы имеем дело со слишком коротким периодом. Я предполагаю, что если бы он продолжился в относительно свободных условиях хотя бы еще на 5 лет, то беларусская драматургия создала бы очень интересные, яркие типы, подобные на героев «Тутэйшых» Янки Купалы.

«Тутэйшыя» – это один из редких примеров, когда была попытка создать героя своего времени, который пытается приноровиться к определенным ситуациям. И этот герой – крестьянского происхождения. Исследователи мало обращают внимания на тот факт, что родители Микиты Зносака приехали в город Минск из провинции. Отец его стал работать в банке простым служащим. Сын решил противостоять родителям, стать интеллигентом, и, если вы помните, он очень хотел вернуть царскую власть. И вот такая его двойственность или даже тройственность, отход от корней, расшатанность, изломанность, попытка приноровиться к каждой новой власти, которая приходит на смену предыдущей, – все это могло бы стать очень важным элементом в создании нового героя своего времени.

Страницы