Алексей Шинкаренко
фотограф, основатель и руководитель Минского Центра фотографии. Куратор групповых и персональных фотографических проектов.
467  
ЛекцияБрест6 ноября 2015
О чем говорят фотографии?
1 ноября в Витебске и 6 ноября 2015 года в Бресте, в рамках проектов Театр «Крылы Халопа» и «Европейское кафе – открытое пространство Европы» состоялась лекция Алексея Шинкаренко «О чем говорят фотографии?».

Страницы

Алексей Шинкаренко: Сперва я хотел бы рассказать о Центре фотографии в Минске, основателем и директором я являюсь. Он был основан в 2008 году – как организация, инициирующая и поддерживающая проекты, связанные с фотографией. Один из первых наших проектов – Дни беларусско-шведской фотографии. Сейчас мы больше ориентированы на включение в международный контекст, и это невероятно сложная задача, наши недостижимые горизонты.

У меня техническое образование. Я, как и многие люди, связанные с фотографией, не имею специального образования (правда, есть художественная школа, заложившая баланс между техническим складом ума и желанием заниматься искусством).  Последние 15 лет я занимаюсь фотографией профессионально. И эти 15 лет самообразования и общения с компетентными фотографами, критиками, искусствоведами со всего мира создали ту базу, на которую я сейчас опираюсь во всех проектах.  

За 8 с лишним лет мы создали немало: это и Школа фотографии, и библиотека, и веб-журнал «Photoscope». Иногда мы поддерживаем чьи-то проекты, иногда инициируем свои. Из последних – это компания «Колорум», которую мы создали для того, чтобы делать качественный по исполнению фотографический продукт. Я скажу, что это тяжелый путь – файн-арт и изготовление фотографий музейного качества. Мы не получили прямого эффекта, хотя хотели создать спонсора для других нащих проектов.

Мой личный интерес – делать самоокупаемые проекты, но окупаемые косвенно, не напрямую. Мы живем в эпоху потребления: приход в музей, распитие кофе, покупка фотоаппарата – это все большой механизм потребления, в котором мы также становимся провоцирующими элементами. И мне всегда хотелось найти то место, в котором можно было бы вернуть ту часть, которую ты косвенно создаешь. Мне всегда было интересно ходить там, где никто еще не ходил. Я всегда ищу разряженные среды – это термин из технической области. Там, где есть вакуум, та самая разряженная среда, ты можешь получить дополнительные ресурсы. Этот путь мне очень напоминает естественный рост в природе: лист растет туда, где есть солнечный свет, т.е. ищет, где есть свободные ниши.

Проект «Школа фотографии» сейчас не такой динамичный, каким был в 2006-2009 годы, когда наши наборы были очень активными и появилось много интересных фотографов: Алексей Наумчик, Николай Спесивцев, Света Юркович (она живет и работает в Стокгольме, сейчас получила стипендию на свои творческие проекты). Кто-то сейчас работает в Беларуси, кто-то уехал. Вначале мы старались провести параллель со старой минской школой фотографии, за которой закрепились такие имена, как Савченко, Кожемякин, Москалева, Шахлевич. Эти фотографы были замечены в постперестроечные времена, когда у Запада появился интерес к новому пространству, открывшемуся после падения железного занавеса. Публикации и выставки сформировали лицо минской школы фотографии. Мы единомышленники, поэтому долгое время с ними сотрудничали, формируя новый тип среды. Сейчас уже хочется делать что-то свое, порой расходящееся с тем, что делали до нас, но я все же думаю, что мы продолжатели этого концепта. Добавлю, что это невероятно трудная работа – развивать в наших условиях то, что не имеет финансовой поддержки, несуществующий арт-рынок.

Мы сейчас много работаем с детьми и ищем потенциал в этой возрастной группе. У Центра отличная библиотека: нас одно время поддерживало американское посольство, подарившее большую коллекцию книг по американской фотографии. В американской фотографии хорошо проработана тема визуальной идентичности: буквально каждый год в Америке выходит новая версия того, как они выглядят сейчас – от книг о красотах американской природы до критичных социальных исследований.

Я очень остро ощущаю проблему визуальной безграмотности зрителей и думаю, что наша задача – это работать с ними. Поэтому сейчас я на 99% переориентировался с работы с фотографами на работу с аудиторией. Эта лекция впервые была представлена во время проекта «Архив свидетеля войны», в основе которого лежало взаимодействие со зрителем-участником. Проект был связан с темой военной фотографии и переосмысливал позицию зрителя. С военной фотографией я работаю последние три года – сперва это был период Первой мировой войны, затем к нему добавилась Вторая мировая.

Переключение человека с потребления на взаимодействие – это те принципы, которые сейчас для меня важны: практически все последние проекты связаны с моментами переключения. Меня сейчас больше интересует аудитория, чем единичный автор, который пробьется сам по себе. За 8 лет работы нашей организации мы пришли к выводу, что наша ситуация в чем-то выгодно отличается от европейской: там автор появляется благодаря определенной среде, очень важна преемственность – в какой школе ты учился, с какими людьми общался, так как это те, кто потом будет двигать тебя. Конкуренция там высочайшая – говорю из опыта участия в Венецианской биеннале – за кусок пирога, который постоянно уменьшается, славу, деньги и возможность реализовать себя. На этом фоне мы здесь живем в благодати, хотя и думаем, что все плохо.

Фотография уже давно вышла из поля «нравится-не нравится» – это скорее работает в Фейсбуке или Инстаграмме, где принцип лайка первичен. Если говорить о ситуации, когда человек оказывается в галерее, среди объектов, выстроенных специалистами в определенном порядке с определенным значением, то она требует компетентного зрителя. Это значит, что существуют базовые компетенции, которые нужно иметь, чтобы прочитать больше первичного слоя, связанного с узнаванием вещей. Чаще всего, когда люди смотрят на фотографию, они испытывают какую-то эмоцию, которую они не могут осознать и которая включает регистр «нравится-не нравится». Либо они узнают предметы, видят какие-то сходства, получают информацию для себя и определяют, ценно это для них или нет, интересно или не интересно. Вот этот момент барьера, момент одиночества зрителя меня очень занимает: чем я могу ему помочь? Позиция художника в данный момент уже определена, а зритель находится в каком-то растерянном положении. Произведение искусства двусторонне, оно всегда включает в себя множественность интерпретаций, и зритель – это практически соавтор. Хотя в большинстве случаев художник делает что-то для себя, но как только он это выставляет – у него появляется соавтор, т.е. человек, который в своем воображении выстраивает свою интерпретацию, встраивает произведение в свой контекст, испытывает что-то во взаимодействии с ним.  И здесь интересно, какие инструменты можно дать человеку, чтобы он не чувствовал очевидного препятствия между художником, произведением и его собственным зрительским бекграундом.

В вопросе «о чем говорит фотография?» я предлагаю простую траекторию, продвигающуюся от вопроса формы – любое произведение можно разделять на форму и содержание, это стандартное деление, воспользуемся им. Есть такая маленькая книжица, она вышла в 2007 (или 2008) году, называется «История фотографии в карандаше и чернилах» – это набор набросков знаковых фотографий.

Сейчас очень много иконических снимков, и если вы фотограф и интересовались историей фотографии, то наверняка многие из них узнаете. Сегодня большое количество фотографов цитирует кого-то, т.к. стало сложным никого не цитировать. Мы так или иначе включаем в свои фотографии что-то, что выстраивает диалог с классиками, неореалистами или кем-то еще. Чем лучше ты знаешь историю, тем меньше велосипедов ты изобретаешь: лучше цитировать и знать, кого ты цитируешь, чем генерировать не свои идеи и при этом не понимать, что ты делаешь.

Страницы