Ефим Басин
исполнительный директор Брестского еврейского благотворительного центра «Хэсэд-Давид»
785  
ЛекцияБрест13 октября 2015
Погром в Бресте 13 мая 1937 года
13 октября 2015 года в Бресте, в рамках проектов Театр «Крылы Халопа» и «Европейское кафе – открытое пространство Европы» состоялась лекция Ефима Басина «Погром в Бресте 13 мая 1937 года».

Страницы

Оксана Гайко: Дорогие друзья, я вам хочу представить сегодня в рамках проекта открытых лекций «Европейское кафе» Ефима Басина с лекцией о погроме 1937 года в Бресте. Когда Ефим предложил эту тему, я начала искать информацию и не обнаружила ничего, это факты, о которых никто из нас, наверное, практически ничего не знает. И хорошо, что мы об этом услышим. Ефим Басин является исполнительным директором Брестского еврейского благотворительного центра «Хэсэд-Давид», он автор «Краткого путеводителя по еврейскому Бресту», статей на тему истории евреев Бреста.

Ефим Басин: Спасибо. Здравствуйте. Мое имя действительно Ефим Басин. Работаю в благотворительной еврейской организации. Не являюсь профессиональным и историком и, тем более, лектором, поэтому когда мне предложили прочитать лекцию, честно говоря, я был к этому не очень готов, но тут как раз говорилось, что не было статей о погромах, а я как раз прочитал несколько статей о погромах до этого звонка. Они меня поразили. И даже не тем, что там есть неточности, потому что в основном эти статьи в электронных СМИ пишутся путем компиляции каких-то известных сведений, полученных из Интернета без какой-либо верификации, проверки фактов или работы в архивах. Спасибо этим людям, которые пишут, но ситуация такова. То, что там комментарии совершенно часто встречаются антисемитские – к этому я тоже привык, это как бы входит в правила игры. А вот один комментарий меня поразил и он звучал так: «Эти польско-еврейские разборки, они нас, белорусов, не касаются». Именно этот комментарий и сподвиг меня к тому, что вы меня сейчас здесь видите.

Скажу, что всякую свободную минуту я стараюсь работать в нашем замечательном архиве. А он как раз очень полон информации о межвоенной истории Польши. Поэтому то, что я буду говорить, я не высосал, поверьте, из пальца.  Что касается самого погрома, то я не буду стараться описать погром так подробно как он проходил. Дело в том, что есть работы, и их можно найти в Интернете, есть книга Войцеха Слешинского, польского историка. Наверное, многие, кто интересовался, знает, там буквально поминутно описан погром так, как он проходил, на основании  наших полицейских дел, которые хранятся в архиве. Там целые тома.

Я попытаюсь поговорить о причинах погрома и его последствиях. Но все же, так как саму хронологическую канву до некоторой степени надо восстановить, на мой взгляд, позвольте, я вам зачитаю один документ. Это как раз из нашего архива, напечатан в этой книжке, о которой я говорил. Просто я его перевел максимально близко к польскому тексту. Это рапорт полицейского о конфликте обстоятельств, которые привели к погрому.

Я прошу вашей снисходительности в том, что это мой перевод. Во-вторых, я старался оставить там канцеляризмы:

«Брест на Бугом. Май 1937 года. Восстановление обстоятельств смертельного ранения старшего пастарункового Стефана Кинзеры».

«13 мая 1937 года в 6.00 утра старший пастарунковый Кинзера Стефан после получения информации, что Червовский Айзек имеет на Малом рынке в мясной лавке, либо в холодильнике, много мяса нелегального убоя, пошел на Малый рынок…»

Малый рынок – вы знаете где это?

Реплика из зала: Там, где нынешний автовокзал.

Ефим Басин: Да, примерно там, но там был еще  рынок и там, где сейчас рынок. То есть, он все это место и занимал.

«Вместе с помощником … Францковяком  Владиславом, который находился в отпуске. По прибытию на рынок, после получения дополнительных данных, в семь часов приступили к конфискации мяса, найденного в холодильнике резников-евреев в количестве десяти (скорее всего, штук – прим. лектора)

«…После прибытия … Кинзера сошел вниз в холодильник, а Францковяк не пускал резников-евреев вниз. Среди них был и Щербовский Вевель, убийца Кинзеры. Щербовский Айзек стал просить … Францковяка, чтобы они оставили им мяса, так как, как он выразился “Кинзера согласился мясо оставить”. Францковяк не согласился и приказал Кинзере мясо вынести, однако Щербовский Айзек препятствовал этому, бросая мясо, выбрасываемое Кинзерой, снова на лед. Только после неоднократных приказаний Францковяка и Кинзеры он перестал препятствовать, и Кинзера выбросил мясо, а Францковяк в это время отгонял от себя пришедших резников-евреев, в том числе Вевеля Щербовского. После того, как мясо было выброшено из холодильника, Кинзера начал укладывать его в дорожку, а Францковяк ему его подавал, одновременно отгоняя подошедших резников, которые просили оставить мясо после загрузки мяса в дорожку. Кинзера пошел на другую сторону дорожки поправить мясо и его прикрыть. Францковяк сторожил резников, которые были на его стороне дорожки, чтобы они не подошли к нему близко. Во время сдерживания евреев Францковяк заметил, что Айзек Щербовский что-то шепнул своему сыну Вевелю и кивнул головой на Кинзеру. Вевель Щербовский обошел коня на другую сторону дорожки, где собралась толпа клиентов, в основном женщин-крестьянок, пришедших на рынок за покупками,  где около дорожки был Кинзера. Зашел со стороны дорожки, где стал за деревьями, ближе к Францковяку и Кинзере. По истечению около двух минут он выскочил из-за дерева и ударил Кинзеру мясницким ножом в правый бок, когда тот наклонился и подавал мясо. Он пробил ему легкое и задел вену. Кинзера закричал, однако Францковяк в общем шуме не услышал, он сам кричал, чтобы резники от него отошли. Только тогда, когда Кинзера начал кричать “разойтись” и “стрелять”, Францковяк обратил на это внимание и начал обращаться к Кинзере, спрашивая “Что ты делаешь?”, так как по внешнему виду Кинзеры он не понял, что тот ранен. Сразу же после этого раненый Кинзера побежал через улицу за Вевелем Щербовским, по которому выстрелил два раза. А когда тот, после второго выстрела упал, Кинзера выстрелил в него еще раз из пистолета, после чего побежал на середину улицы к скрывавшемуся среди женщин Айзеку Щербовскому и выстрелил в него три раза, ранив его легко в лоб. И только после этого на обращение Францковяка –  ”Что ты делаешь? Что случилось?”, Кинзера ответил – "Дали мне нож”.»

Специфическоя выражение, польское, но я его так перевел.

«И, пробежав еще около десяти метров, упал на дорогу. Щербовский после третьего выстрела сбежал и был арестован только 16 мая.»

Когда Кинзера упал, было вызвано такси. Его отправили в больницу, нашей скорой помощи, теперешнюю. И туда же отправили Айзека Щербовского. Они лежали, кстати, в одной палате. Через полчаса Кинзера умер от потери крови. Не смогли ее остановить врачи. Еще когда он был жив, у него спрашивали, кто это сделал, кто тебя ранил. Он все время отвечал – «Айзек Щербовский». Хотя, как в этом рапорте говорится, Айзек Щербовский преступления совершить не мог, так как его наблюдал вот этот второй полицейский, Францковяк, и он был на его стороне дорожки. Кроме того свидетели, вот эти вот крестьянки, женщины, тоже говорили, что это сделал не Айзек, а Вевель Щербовский.  

Наш архив. 92-й фонд. Опись 1-я. Дело 204-е.

Я подготовил несколько фотографий. Их очень мало. Это процесс на Вевелем Щербовским. Вот это Вевель и есть. Процесс проходил в Бресте. Ему присудили смертную казнь через повешение. Но, по некоторым сведениям (я дела не нашел, и некоторые историки говорят, но без ссылок на источники), он все же не был казнен в виду его малолетства, он сам говорил, что он не знает сколько ему лет, то ли 18, то ли меньше. Не дали ему смертную казнь.

Это единственный снимок перевернутых киосков в Бресте. Собственно, это результат последующих погромов.

Вот этот интересный. Этот я нашел в журнале Life, американском. 18 апреля 1938 года была там статья о еврейских погромах в Польше. Уникален вот этот снимок, подпись под ним такая: «Погром в Бресте на улице Сенкевича» (это нынешняя Маяковского). Как он проходил? Это единственный снимок, который вообще я знаю или кто-либо знает. Тут показан непосредственно момент, когда человека вот, бьют доской. Магазин еврейский. Остальные прохожие. Какой-то велосипедист. Вот так выглядел погром на этом снимке.

Это Зильберберг. Он умер в результате погрома в Варшаве. Его перевезли из Бреста. Ему разбили голову, трепанация черепа была и он умер уже в Варшаве. А это газета, уже еврейская, о смерти Зильберберга в Варшаве. Интересно, что похоронить его в Бресте власти запретили, его похоронили в Варшаве. Перевезти тело, как хотела семья, и как он собственно хотел перед смертью, не дали власти.

Вот здесь замечательное сообщение. На мой взгляд, хорошее, волнующее. Это письмо в газету «Работник» поляка. Я попробую перевести:

«Больше не имею. Посылаю последние 50 грошей для голодающих семей еврейских в Бресте над Бугом через редакцию “Работника”. С высоким уважением, Юдзеф Людомил Пацина, поляк, хлоп, верующий слуга Марии, католик.»  

Вот такая реакция. Вот эта статья опять в еврейской газете, в варшавской, о том, что владелец дома, поляк на Круткой, 3 – это улица Островского теперешняя, в Бресте. Он всем семьям евреев, которые жили у него, вставил за свой счет стекла в домах. А кто сам ставил, он им оплатил. И вот тоже замечательное сообщение о том, что одна христианская фирма, торгующая железом, которая своему контр-агенту в Бресте, еврею, выразила, во-первых сочувствие, а во-вторых, перечислила не ему, но вот этому комитету по восстановлению, 50 злотых для евреев. Это замечательно тем, что Познань, этот район, отличался крайним антисемитизмом. Вот тоже интересное, на мой взгляд, сообщение о том, как восстанавливается от погрома Брест. И вот здесь, в самом конце, говорится о том, что христиане города Бреста очень щедро пожертвовали в комитет помощи. В частности, даже, по 50 злотых пожертвовали государственные чиновники.

То, что я вам сейчас рассказал – это общая канва конфликта между полицейскими и торговцами мясом. Как дальше она интерпретировалась? Обычно, и в польской прессе и в тех статьях, описание которых я читал, интерпретации восходят, на мой взгляд, к  антисемитским мифам. Это выглядело так, как кстати, в том описании, что я дал, только одна небольшая неточность. Вевель Щербовский ударил Кинзеру не ножом, а мусатом. Вы знаете, что такое мусат – это точило для заточки ножей, то есть, грубо говоря, оно такую коническую форму имеет.

Так вот, обычно описание выглядит так. При конфискации мяса с нелегального убоя завязался конфликт между торговцем и полицейским, в результате которого полицейского чем-то пырнули. Полицейский умер от потери крови, и это вызвало такое возмущение христианских масс города, что все они, объединившись, как сказал бы Губерман, от портного до профессора, начали бить стекла в еврейских квартирах, выбрасывать имущество, товары, избивать, попадающихся евреев. И при этом объединились все: и поляки, и украинцы, и русские, и белорусы – и все они дружно этим вот занялись. И это было настолько массовое возмущение христианских трудящихся масс, что полиция, хоть и очень старалась, но не смогла остановить это. И только получив помощь из Варшавы, которая «приехала», они смогли вот это справедливое до некоторой степени возмущение масс остановить. Посыл общий такой, дальше в подробностях что-то может расходиться: одни говорят про два дня, а на самом деле был один, «ударил стилетом»,  никакого стилета, как я сказал, естественно – это мусат. Пишут, что не было погибших. Три человека, о которых я знаю, евреев, в результате этого погрома потом умерли от ран. Утверждают, что не было грабежей, только ломали, только портили – ничего не грабили. Интересно вот у полицейского в рапорте написано – «ювелирных изделий не найдено». Это к вопросу о том, что не грабили. Там даже есть такие сообщения, что из ближайших деревень, из окраин молодежь на велосипедах едет в Брест, как пишут в «Раковке» – за часами.

На самом деле, вы же понимаете, грабежи, конечно были, и в полицейских рапортах об этом пишется. Что касается работы полиции (потом было следствие), то два высших чиновника были наказаны. Первые указания, кстати, были – поступать с погромщиками тактично и мягко, когда это все началось.

Страницы