Тамара Марценюк
кандидатка социологических наук, доцентка кафедры социологии Национального университета «Киево-Могилянская академия» (Украина), гендерная экспертка Международного центра перспективных исследований и Украинского Хельсинского союза по правам человека.
634  
ЛекцияМинск28 февраля 2016
Феминистическая критика гендерного неравенства на рынке труда
28 февраля 2016 года в Минске, в рамках проекта «Европейское кафе – открытое пространство Европы» состоялась лекция Тамары Марценюк «Феминистическая критика гендерного неравенства на рынке труда».

Страницы

Вертикальную, поскольку чем выше статус, тем меньше слов, тем меньше там женщин. Тем меньше слов, чтобы обозначить видимость женщин. Потому что язык, например для меня, это возможность видимости женщин в той сфере, где женщин достаточно мало. С другой стороны, это горизонтальная сегрегация, потому что это нишевые профессии, которые часто закреплены или за женщинами, или за мужчинами.  Для того, чтобы показать горизонтальную сегрегацию, я покажу вам результаты своего исследования. Когда-то я работала исследовательницей для портала «Headhunter» и я проанализировала резюме людей, которые ищут работу. Это 166 тысяч человек, преимущественно с больших городов, 20-40 лет. Там есть 25 сфер, где все очень четко видно. Например, традиционно женские сферы, где женщины сами ищут работу. Это медицинский персонал, наука и образование, бухгалтерия, фитнес, домашний персонал, даже государственная служба – 63%. И традиционно мужские сферы – это безопасность, где женщин только 4%, инсталляция и сервис, добыча, автомобильный бизнес, рабочий персонал, IT – в информационных технологиях зарабатывают больше всего. В Украине, как может быть, и в Беларуси, женщин 15% в этой сфере. В высшем менеджменте тоже только 25% женщин. Логистика и даже продажи очень популярная сфера на рынке труда, и там тоже женщин меньше.

О неравенстве и о «стеклянном потолке» мы можем говорить на  макроуровне – это политика или это структурные ограничения, которые нам не подвластны, потому что у нас в государстве такие законы и мы не можем продвигаться. Не говоря уже о микроуровне, где примером может быть наш собственный страх. Достаточно часто люди не видят макропричин и говорят, что это все может сделать любой человек. То есть, глядя только на микроуровень, говорят, что женщины боятся, не хотят или у них нет каких-то навыков. В социологии часто смотрят на комплекс этих причин на микро- и макроуровнях, выделяя также мезоуровень – это уровень работодателя. Вот этот микроуровень, если просмотреть эти резюме, то женщины ожидают меньшую зарплату. Известные хедхантеры говорят, что да, это правда, женщины, которые подаются на топ-позиции, менее уверены в себе, просят меньше денег. Опираясь на это исследование, я получила результат, что мужчины указывают среднее вознаграждение почти в два раз больше. Для женщин отдельно проводят в бизнесе, менеджменте курсы лидерства. Это такое понятие как empowerment – как сделать так, чтобы женщины больше поверили в себя, чтобы они просили больше, чтобы их уровень ожиданий вырос.

Часто, одного желания мало, давайте посмотрим, как для государства пол имеет значение. И давайте посмотрим на другую нишевую мужскую сферу – «стеклянный подвал». Я еще не вспоминала «стеклянный эскалатор», когда мужчины оказываются в традиционно женской сфере, например, в преподавании, то часто они очень быстро, как по эскалатору, продвигаются на топовые позиции. «Стеклянный подвал» – это то, что описывает американский социолог мужчина-феминист, один из лидер профеминистского мужского движения, Майкл Киммел.  Мне кажется, что его труд «Гендерное общество» переведен на русский, очень советую почитать, это очень хороший анализ с цифрами. Он говорит, что это профессии, которыми овладевают мужчины. Это рискованные профессии и степень их опасности оправданно усиливается идеологией маскулинности, то есть это «работа для настоящих мужиков». Например, работа пожарника. Когда-то в киевском метро были такие объявления «Пожарник – работа для настоящих мужчин». С другой стороны, государство, вместо того, чтобы вынимать из подвала мужчин, грубо говоря, чтобы делать этот подвал удобным и хорошим для всех, вместо того, чтобы поднимать уровень безопасности этой профессии – вместо этого государству выгодно играть на идеологии маскулинности. То есть, «шахты для настоящих мужиков» – мы не будем делать в шахтах нормальные условия и заботиться о всех, давая возможность работать всем, мы будем использовать эти идеологические конструкты.  Эта политика часто влияет на  женщин, потому что женщин туда не пускают, объясняя это в первую очередь охраной репродуктивного здоровья женщин. Женщины – матери, а репродуктивное здоровье мужчин не надо охранять. Поэтому государство манипулирует этой тематикой родительства, которое часто связано с материнством.

В Украине патернализм до сих пор актуален. У нас есть перечень тяжелых работ и работ с вредными и опасными условиями труда, которые приняты Министерством здравоохранения в 1993 году. Там около 500 запрещенных профессий, я приведу только некоторые примеры. Например, добывать и перерабатывать рыбу. Но если это рыбацкое селение и нет другой работы, то женщинам непонятно чем заниматься? Или запрещено собирать семена с деревьев высотой более 4-х метров. Я даже себе представляю, как мужчина карабкается на это дерево и собирает. Также нельзя женщинам работать на выращивании табака. Много профессий входит, связанных с шахтой, но есть также и связанные с сельским хозяйством, в котором очень многое изменилось за последние 20-30 лет. Но самое интересное, это вождение транспортных средств: например, в Украине женщины водят трамвай-троллейбус, но не могут водить автобус с количеством мест более 14. Не могут водить вагон метрополитена и поезд. В метрополитене понятно, это тяжелые условия труда, но с другой стороны большинство работников метрополитена – это женщины. Там женщины смотрят за эскалаторами, они что-то объявляют, моют полы, но водить поезд они не могут. Таких ограничений достаточно много. Понятно, что они пришли еще с советских времен, где женщин использовали и продолжают использовать (и не только в Советском Союзе) как резервную армию труда.

Есть еще другая категория людей, которых государство использует как резервную армию труда. Как вы думаете, кто это? Это мигранты. Вот женщины и мигранты, эти две категории, которые, исходя из того, нужен нам или нет рабочий труд, регулируются политиками. Когда после Второй мировой войны мужчины умерли, в Америке, когда мужчин не хватало,  женщин активно выпустили на рынок труда. В момент, когда мужской рабочий ресурс возобновлен, женщин охраняют. В принципе, точно также работает политика мигрантов. Понятно, что эти нормы надо пересмотреть, но проблема состоит в том, что государство защищает, не спрашивая самих женщин, нужна или нет им эта защита. Это называется патернализм. Часто к людям относятся, как к детям. Дети маленькие до 18 лет, их надо защищать. Чаще всего такой патернализм виден по отношению к детям, но получается, что женщины тоже как дети. Также в Украине есть нормы по поднятию тяжестей на рабочем месте. Как вы думаете, если женщины все рабочее время что-то носят, сколько килограмм максимум они могут носить? Семь килограмм. А сколько весит ребенок 2-3 лет?

В Украине сейчас много военных профессий, в которых берут за основу эти ограничения и добавляют еще. В Кодексе законов о труде есть отдельный раздел «Труд женщин», например, там прописано, что для женщин запрещены ночные работы. Это только в качестве примера, там много статей. А также женщины с детьми до трех лет не должны привлекаться к работе в выходные дни или быть отправленными в командировку. То есть, если моему ребенку два года, то это значит, что официально мой университет не может отправить меня в командировку сюда, потому что, оказывается, у ребенка кроме матери никого нет, потому что, оказывается, общественный транспорт не предназначен  для детей, также как и для людей с инвалидностью, также как для людей пожилого возраста.

Логика государства в данном случае проста. Это такие маргинальные проблемные категории населения как маленькие дети, люди с инвалидностью, люди пожилого возраста. Вместо того, чтобы их больше интегрировать в общественную жизнь (а рынок труда – это общественная жизнь), можно сделать  проще – пускай сидят дома. Представьте, что вы работодатель, который очень хорошо знает законодательство и который знает эту статью, и для которого женщина «потенциально беременна».  Понятно, что даже если это высокооплачиваемая работа, где есть командировки за границу, лучше  не брать женщину, а взять мужчину, потому что контролирующие органы, например, инспекция охраны труда, которые иногда могут приходить и что-то посмотреть, вмешаются. Я помню, что у нас были кейсы во Львовской области, например, с ночными работами, где очень много взяли работать женщин на завод. Иностранцы платили им хорошо, но женщины были не против работать посменно, в том числе в ночное время. Потом же иностранцы изучили законодательство и поняли, что им надо этих женщин уволить, потому как они не имели права их брать. Вот это и есть проблема патернализма, мы защищаем кого-то, не спрашивая, нужна или нет эта защита. Также понятна логика государства в данном случае. Мне было бы интересно, есть ли в Беларуси похожее законодательство. В Украине есть кейсы, есть проблемы, есть суды, которые проигрываются, потому что это считается хорошим законодательством.

Понятно, что в некоторые периоды советской и мировой истории борьбы за условия труда – это был прогресс, когда женщины (если вы смотрели фильм «Суфражистка», там показано как женщины работали даже в худших условиях, чем мужчины) работали больше часов, у них были проблемы с рождением детей через это и им платили меньше. Понятно, что была какая-то целесообразность делать эти законы. Но сейчас работа очень изменилась. Труд стал другим, и даже труд в сельском хозяйстве. В принципе, эти нормы нуждаются в пересмотре. Если подводить итог, то проблема государства и женщин в том, что для государства отцовство – это преимущественно материнство, потому что у этого ребенка до трех лет папы ребенка нет, он как бы не при чем, и отдельно регулирующих факторов для мужчин-отцов нет. И часто женщины «потенциально беременны», в особенности женщины детородного возраста. Когда женщина постарше, то она уже «старая», ей тоже сложно найти работу и здесь много проблем, чтобы искать престижную высокооплачиваемую работу.

Если посмотреть на рынок труда, мы не можем не выйти за рамки публичного/приватного, а также понятия продуктивного и репродуктивного труда. Продуктивный труд - это труд на рынке труда, который видим и оплачиваем. Репродуктивный труд – это рождение и воспитание детей, уход не только за детьми, но и за уязвимыми категориями населения, такими как люди с инвалидностью, люди пожилого возраста. Кроме того, это и поддержание домохозяйства. Этот труд невидим, потому что он осуществляется дома, малопрестижный, а также он привязан за женщинами. Хочу также сказать, что гендерные исследования никогда не говорят о том, что нет биологических особенностей между мужчинами и женщинами. Это биологический факт, что пока детей рождают только женщины. С другой стороны, гендерные феминистические студии критикуют, когда этот биологический факт рождения и кормления грудью детей, распространяется на всю дальнейшую жизнь женщин. Понятно, что женщины рожают и кормят грудью, но потом считается, что это материнский и женский инстинкт знать о том, как менять подгузники, как варить борщ, как лучше пылесосить или подметать. Этот биологический факт расширяется на всю сферу репродуктивного труда, с которым напрямую связан такой важный ресурс как время.

Я бы посоветовала вам работу британской социологини феминистки Валери Брайсон «Гендер и политика времени», где она исследует такое понятие как женская временная бедность. Мы знаем о таких традиционных ресурсах как материальные ресурсы, то есть деньги, власть. С временным ресурсом есть такая особенность, что в сутках только 24 часа. И мы не можем иметь 30 часов. Если с деньгами, то имея 2 тысячи долларов, мы покупаем платье, и имея 20 долларов, мы тоже покупаем платье, но немножко похуже. Однако больше времени мы не можем взять. И поскольку репродуктивный труд требует много времени, то фактически это вопрос, который напрямую связан с женской временной бедностью. И Валери Брайсон оценила неравенство в способах использования времени между мужчинами и женщинами, а также между некоторыми категориями женщин, потому что понятно, например, что у богатых женщин больше времени на себя и карьеру, чем у бедных женщин. Здесь,  помимо гендера, мы имеем другие категории неравенства – класс, раса, этничность. И она описала несколько смен для женщин. Первая смена – это оплачиваемая работа, потому что, как мы уже говорили, большинство женщин заняты на рынке труда. Вторая смена – неоплачиваемая работа дома. И третья смена – это эмоциональная работа, часто в первую очередь от женщин ожидают эмоциональной поддержки. Фактически Брайсон показывает, что эта временная бедность для женщин напрямую связана с финансовой бедностью. Поэтому необходимо принимать во внимание время как ресурс. 

В Украине есть статистика, хотя она десятилетней давности, но она актуальна и сейчас. Например, женщина тратит на домашний труд в будни в среднем 3 часа в день, на выходных пять – шесть часов, мужчины же только 45 минут, и 1 час соответственно.  Поэтому у мужчин остается больше времени на работу, на карьеру, на какое-то хобби.

У меня есть очень интересная инфографика, это данные российских исследований, репрезентативные для российского населения за 2011 годы. У людей спросили, как в вашей семье распределяются обязанности. Красным цветом отмечена жена, синим – муж, желтым – совместно. Давайте посмотрим на домохозяйство, кто и что делает. Что мы видим? Например, приготовление еды. Жена 65%, муж 4%, вместе – 24%. Если справедливым считается, когда один готовит, а другой моет посуду, то мытье посуды: женщины 57%, мужчины 5%, совместно 32%. Глажка вещей: женщины 74%, мужчины 3%. Организация досуга: женщины 23%, 6% мужчины, 56% вместе. Также вместе делают такую активность как покупка друзьям, родственникам, коллегам подарков. С детьми намного больше занимаются женщины – 29%, мужчины 3%, 26% вместе. Даже счета в первую очередь больше оплачивают женщины. Но есть один вид деятельности, где мужчины вовлечены больше – это мелкий ремонт по дому. Это забить гвоздик, например, раз в месяц. Там 56% мужчин, хотя 11% женщин тоже забивают гвозди или ремонтируют кран. То есть, это в цифрах эмпирическое подтверждение того, куда идет ресурс времени и почему у женщин меньше времени, чтобы уделять его на продуктивный труд.

Страницы