Тамара Марценюк
кандидатка социологических наук, доцентка кафедры социологии Национального университета «Киево-Могилянская академия» (Украина), гендерная экспертка Международного центра перспективных исследований и Украинского Хельсинского союза по правам человека.
634  
ЛекцияМинск28 февраля 2016
Феминистическая критика гендерного неравенства на рынке труда
28 февраля 2016 года в Минске, в рамках проекта «Европейское кафе – открытое пространство Европы» состоялась лекция Тамары Марценюк «Феминистическая критика гендерного неравенства на рынке труда».

Страницы

Если говорить о рынке труда, то камнем преткновения будет такой вопрос – кто должен делать репродуктивный труд? Ответ может быть разным. Часто, понятно, это комбинация разных агентов, но это семья, женщина, мужчина или вместе; государство, какая в этом роль государства? Вы скажете, что в советские времена государство, особенно в ранний его период, его активистки, такие,  как Александра Коллонтай была за то, чтобы извлечь женщин из этого кухонного домашнего рабства. И этот репродуктивный труд выходит на рынок труда, он уже оплачиваем, люди уже получают деньги, но вопрос кто это делает? Конечно же, женщина.

Если посмотреть традиционно женские работы на рынке труда, то это репродуктивный труд, который вышел из семьи, домохозяйства.  Государство за это платит, но все равно это мало престижно. Интересно посмотреть как в других странах, например, живут врачи. В США, Европе врачи получают гораздо больше, чем учителя. В Украине это почти в среднем также, если говорить о средних врачах. И среди них много женщин. В США, там, где больше зарплаты, то в эту сферу традиционно более активно перетекают мужчины. И там намного больше мужчин. В принципе, по некоторым профессиям можно посмотреть престижность или непрестижность, исходя из процентов мужчин и женщин. Или рынок. Если у тебя есть деньги и ты богатая женщина, ты себе покупаешь прислугу. Понятно, что это может решаться на уровне семьи, но все равно это регулируется или государством или рынком.

Я бы хотела продемонстрировать, как разные подходы решают вопрос репродуктивного труда. Шерил Сэндберг, которая работает в IT сфере в качестве операционной директорки компании Facebook, я вам советую послушать ее TED talk «Почему мало женщин среди лидеров», где она описывает свой пример. Она – женщина, которая сделала успешную карьеру в Facebook, феминистка. Это пример либерального феминизма. Она написала об этом книгу «Lean In: Women, Work, and the Will to Lead», которую недавно перевели на русский язык как «Не бойся действовать: Женщина, работа и воля к лидерству», она делится своим опытом.

Ее главный месседж в том, чтобы сделать своего партнера настоящим партнером так, чтобы в первую очередь перераспределять репродуктивный труд. Понятно, что эта женщина может позволить себе нанять кого-то, чтобы этот труд выполнять, но она осознает это. Она осознает, что ее рецепты годятся в первую очередь для женщин высшего среднего класса. Также, как эти компании «HeForShe», где известные мужчины выступают в поддержку известных женщин, и понятно, что все это в сфере среднего класса, высшего класса. Похожих книг и похожих кампаний достаточно много: женщины в бизнесе, женщины в политике, дипломатии, где женщины поддерживают таких же женщин своего классового уровня и помогают им выйти в традиционно мужскую сферу. Потому что либеральный феминизм и дискурс равных прав и возможностей – это чаще всего возможность для женщин уйти из малопрестижной сферы, выйти на арену вместе с мужчинами, потеснить мужчин в более властной сфере.

Вот пример феминистических плакатов, Тамара Злобина делала такие листовки. Как вы помните, была такая жевательная резинка «Love Is..». Она написала, что «Феминизм - это достигать цели»,  «Феминизм – это сама себе покупаешь бриллианты». Понятно, что подобные лозунги критиковались другими исследовательницами, которые говорили, что зачем вообще покупать эти бриллианты. То есть, это критиковалось, как элитарная позиция. Также  другой пример элитарной позиции – эти листовки в Украине: «Я докторка химических наук. С использованием моих открытий мы будем жить на сто лет дольше. Но женщина должна быть женщиной». Это такая калька с рекламы «Курица наша, Ряба», где женщина готовит курицу. Такие проекты популярны, но мы понимаем на каком уровне, даже экономическом, классовом они работают.

Другой пример о том, как государство оценивает женщин и их вклад. Очень свежий пример. Может быть, вы слышали, в Украине проходит реформа полиции. И вот это Эка Згуладзе, та женщина, которая сделала эту реформу. Она менеджерка топ-класса. Посмотрите, что мужчины-политики, Яценюк и другие,  ей подарили: «Берегиня полиции» (надпись на майке). Я вам показывала вот этот символ «Берегини». Это божество, которое просто стоит и вдохновляет. Здесь нет никакой субъектности, это объектность. Это оберег. Он стоит, на него молятся и он вдохновляет. Точно также, как и «красота», когда говорят, что наши женщины «самые красивые». В Украине политики говорили, что так приятно, что хотя бы в Верховном Совете есть несколько женщин, есть на кого посмотреть, вдохновиться. Точно также «выглядит» и берегиня полиции. Это очень сильно критиковалось в феминистских сообществах за то, как мужчины-политики оценивают вклад женщин, и какие архетипы для этого используются.  

Вернемся к вопросу интеграции женщин в бизнесе. Вы знаете, что есть много проектов для женского лидерства, я работала тоже в таком проекте, где мы говорили с бизнесом. И бизнес говорил, что интеграция женщин – это нонконформизм, авантюра, что женщины на руководящих должностях – это новый, другой опыт для компании, что это плюрализм мнений и что большинство потребительниц - это женщины. И кто лучше понимает женщин, чем сами женщины? Некоторые бизнес компании понимают всю выгоду, даже экономическую, от интеграции женщин. Вопрос, который решается, это family friendly working environment, то есть дружественная рабочая среда для семьи. В первую очередь, для женщин, потому что работники и работницы в стрессе. Например, компания ‘Johnson&Johnson’ показала, что ежегодная экономия компании составляет 8,5 млн долларов, когда в этой компании применяются практики совмещения работы и семьи. Последние десять лет – это такой популярный тренд, создание дружественной среды. Что для этого делается? Это государственная поддержка родительства, отцовства и материнства. Активно вовлекаются мужчины. Гибкий рабочий график. Например, в сфере IT, особенно если вы не коммуницируете с другими людьми, предлагается неполный рабочий день, оборудование детских комнат в компаниях. В нашей Верховной Раде изменилась ситуация, после большого скандала, когда журналистка не могла зайти на территорию Рады с ребенком в слинге, потому что «не место в таких серьезных организациях людям с детьми». Был большой скандал, и теперь у нас есть там детская комната. Понятно, что это критиковалось, что вновь выбросили деньги непонятно на что. Часто некоторые реформы надо делать сверху вниз, поэтому открыли детскую комнату.

Эти инициативы, которые относятся к среднему или высшему классу, можно критиковать с такой точки зрения, с которой это делает исследовательница Барбара Эренрайх (Barbara Ehrenreich), говоря о том, что богатые женщины могут высвободить себе ресурс времени, поскольку они покупают репродуктивный труд у бедных женщин. Чаще всего, это кто? Это женщины старшего среднего возраста, женщины из сельской местности, то есть это более маргинальные категории женщин. У Барбары Эренрайх есть интересное исследование «Девушка по вызову»,  которое она делала методом включенного наблюдения. Она проработала месяц в компании «Merry Maids», американской компании по уборке. В исследовании она написала, как происходит этот труд.

И если раньше такой наемный труд искали и нанимали индивидуально, то теперь этот труд делают большие компании. Он часто называется precarious work, то есть прекарный труд, потому что это они эти женщины нанимаются через кого-то, не имея гарантий. Почему «девушка по вызову»? Потому что «we call you, when we need you», или «мы позвоним вам, когда вы понадобитесь», это означает отсутствие какой-либо стабильности, только если у нас там грязно, мы вас вызываем. Посмотрите, какие слоганы – «Relax. It’s done». Понятно, что эту работу выполняют женщины, понятно, какие категории женщин. С точки зрения левого феминизма, такая эксплуатация женщин низших классов тоже критикуется. В особенности критикуется, что люди без инвалидности не могут сами за собой убирать, сами себя обслуживать. Она описала весь этот опыт о том, как они убирали, какие есть стандарты, как это все расписано. Множество проблемных моментов. Я думаю, вы смотрели фильм «The Help»(«Прислуга»), где видны разные подобные нюансы.

В принципе, много украинских женщин за границей исполняют этот труд, уборку, как репродуктивный труд ‘carrying’, осуществляют заботу и смотрят за другими членами семьи, пока европейские женщины реализовывают свой трудовой потенциал на рынке труда. Поэтому этот тоже один из тех вопросов, который часто поднимают левые активистки, анархистки, почему взрослые здоровые люди не могут за собой смотреть, убирать. Мне кажется, здесь тоже есть такой этический вопрос. Каким образом женщины из низших классов могут с этим бороться? Я вам советую посмотреть фильм «Made in Dagenham» («Сделано в Дагенхаме»), британский фильм, где женщины рабочего класса, как и все люди рабочего класса, делают это, отстаивают права, через профсоюзы.

Я понимаю, что профсоюзы себя исчерпали, в Украине они тоже имеют очень плохую репутацию, часто их называют желтыми профсоюзами, нередко они много сотрудничают с работодателями. Но все-таки именно через профсоюзы была возможность действовать, и история борьбы за трудовые права это показывает, но понятно, кто имеет власть в профсоюзах. И понятно, что эти женщины, которые работают на заводе «Форд», занимаясь традиционно женским трудом, сшивая ткани для сидений. Понятно. что они были маргинальными, и в этих профсоюзах, с их мнением считались меньше, и они решают выйти на протест. Очень интересно, как даже левое анархистское движение часто дискриминирует в том числе женщин.

Другой фильм – это «Северная страна» («North Country»), где главная героиня живет и работает в северных штатах США, где есть работа на шахтах. Она идет туда работать, потому что, работая в парикмахерской, она получает в пять раз меньше, чем шахтеры. Она одинокая мама, ей нужно кормить ребенка, поэтому она решает зайти на мужскую территорию. Этот фильм помогает понять то, как выстраивалось законодательство борьбы женщин, в том числе и с сексуальными домогательствами. Там как раз именно этот кейс, sexual harassment. Почему как раз сейчас такое законодательство в Америке, где некоторые кейсы или ситуации для нас могут быть радикальными? За всем этим стоят долгие десятилетия и долгие годы борьбы отдельных женщин, которые чувствовали себя дискриминированными, которые не побоялись сделать свои примеры публичными. Часто правозащитники говорят, что способом  изменения законодательства одним из низовых способов, является представительство дискриминируемой группы, готовых на своем примере пройти весь суд и публичность, чтобы потом что-то менялось.

Этот пример представляется мне наиболее реалистичным на уровне государственной политики. Это скандинавский способ. Вы знаете, что скандинавские страны, если посмотреть на уровень гендерного равенства на «Global Gender Gap report», фактически лидируют по обеспечению равных прав и возможностей. Последние 10-15 лет изюминка политики Швеции, Норвегии, Дании состоит в том, чтобы более активно вовлекать мужчин в репродуктивный труд. Проблема, кто будет делать репродуктивный труд, фактически не решена. Люди не хотят сами за собой убирать. Поэтому вопрос, как это перераспределить более эгалитарно. Конечно, мы можем верить во всякие утопии, но этот способ, где мужчина-папа – это норма, где мы перераспределяем как раньше это было с рынком труда, сферу репродуктивного труда. Экономически государство вознаграждает мужчин. В Швеции есть так называемые месяцы папы, когда, если рождается ребенок, папа за ним смотрит.

В Украине, если рождается ребенок, мама может взять отпуск сразу, папе дадут две недели за свой счет. Потом есть три года ухода за ребенком, где мама, папа или другой член семьи могут его взять. Но это очень маленькие деньги, очень маленькие. Поэтому для семьи выгодно, чтобы отпуск брала женщина. Подход в Швеции предполагает, что есть месяцы папы, которые может брать только мужчина, вначале это был месяц, два, сейчас три месяца, где 100% оплачивается зарплата, потом он может взять год, разделить его с семьей. Фактически дальше, на протяжении года, вам платят 80% зарплаты. Если вы работаете где-то в IT, у вас солидная зарплата, скажем, 2000 евро, то 80% от них, это тоже достаточно солидный экономический аргумент для того, чтобы смотреть за своими детьми. Это один из способов, как выйти из этой дилеммы, активно интегрировать мужчин в репродуктивный труд, снимая табу, что мужчина – это в первую очередь тот, кто зарабатывает деньги, что это кошелек. Показав, что мужчины могут быть более эмоциональны. В принципе это то, как скандинавские страны сейчас позиционируют себя на мировой арене.

На этой позитивной ноте я заканчиваю лекцию и буду рада ответить на ваши вопросы. Можем поговорить с вами о ситуации в Беларуси, или о том, кто, как вы считаете, должен или должна делать репродуктивный труд, как изменить ситуацию на рынке труда. Спасибо.

Страницы