Йоанна Ружиньска
PhD, доцент Института философии Варшавского университета и научный сотрудник Центра биоэтики и биозаконодательства при этом институте. Член Комитета по биоэтике Академии наук Польши.
352  
ЛекцияМинск25 февраля 2016
«Дивный Новый Человек»: этика усовершенствования человека
25 февраля 2016 года в Минске, в рамках проекта «Европейское кафе – открытое пространство Европы» состоялась лекция Йоанны Ружиньской «"Дивный Новый Человек": этика усовершенствования человека».

Страницы

Совершенно иначе выглядит взгляд на деторождение в либеральной теории. Принятие решения о деторождении – это один из важнейших выборов в человеческой жизни, полностью лежащий в домене человеческой свободы. При этом эта свобода не абсолютна. Выбор должен быть ответственным, определяющими границами этого выбора являются благо и добро будущего человека. Обратите внимание, что с этими взглядами на деторождение тесно связаны споры о самой сущности родительства.

Философы, теологи и этики, которые разделяют позицию, что ребенок – это дар, который нужно принять безусловно, прежде всего подчеркивают добродетели, которыми должны обладать родители. Перед вами фотографии двух известных людей, философа и юриста, которые написали много книг об усовершенствовании детей. Кому-нибудь известна книга Михаэля Сандела «Против усовершенствования человека» (Michael J. Sandel 'The Case against perfection')? В этой книге Сандел открещивается от какой-либо ангажированности к религии, однако его аргументация очень близка и перекликается с христианской литературой. Оба этих автора, а также многие другие, подчеркивают следующие добродетели: если ребенок – это дар, который заслуживает абсолютного и безусловного принятия, то хороший родитель – это родитель, который обладает добродетелью принятия того, что дано. Неожиданного, неподконтрольного, вне нашей возможности нести за это ответственность.  Язык, который используют оба этих автора – это язык католических энцикликов. Этот язык подчеркивает строгую дихотомию из того, что нам дано и тем, что произведено. Авторы подчеркивают, что деторождение не может превратиться в мануфактуру, а Сандел призывает нас к тому, чтобы у нас было смирение, считая что самой пагубной чертой характера тех людей, которые обращаются к практикам усовершенствования человека, является гордыня. Также подчеркивается, что добродетелью родителя является и то, что родитель принимает несовершенство ребенка, в том числе, имеющего какие-либо ограничения. Очень часто этот аргумент основывается на аргументе о равной ценности любой жизни. Не принимая во внимание качество этой жизни. Любая жизнь, несмотря на то, чем и какими заболеваниями она отяжелена, обладает равной ценностью.

Очередной чертой, а скорее заданием родителей, является забота родителей, направленной на развитие ребенка в соответствии с его природой. Люди, мыслящие в либеральных категориях, прежде всего оперируют понятиями права и долга, в отношениях обязанностей родителей. Аргументом почему родители имеют право пользоваться репродуктивными технологиями является свобода. Границы свободы определяются благом будущего ребенка. Родитель не может обижать ребенка. Родитель обязан предотвращать несправедливость по отношению к ребенку. Некоторые утверждают, что долгом родителей является рождение лучшего ребенка из возможных. Автором этого утверждения является автор противоречивой статьи, Юлиан Савулеску (Julian Savulescu) 'Procreative benefience: why we should select the best children?'. Савулеску утверждает, что родители должны родить самого лучших из возможных детей, это долг prima facia. Только в том случае, если будут веские аргументы о невозможности исполнения этого долга, родители освобождаются от этой обязанности. Из этого принципа следует, что если родители без излишних издержек и ограничений для своих детей и себя самих, могут использовать технологии, направленные на усовершенствование, то моральным долгом родителей является использование этих технологий. Наверное, вы согласитесь, что это звучит радикально. Однако я напоминаю, что это prima facia, то есть принцип, требующий исполнения только если другие имеющиеся обстоятельства делают это возможным.

Пробуя суммировать эти два взгляда на репродукцию, усовершенствование будущего ребенка является неприемлемым для тех, кто считает, что родители должны принимать ребенка таким, какой он есть. В то время как для либерально мыслящих биоэтиков, усовершенствование будущего ребенка будет являться моральным долгом.

Далее я бы хотела перейти к другому аспекту, а точнее к ценности, которая появляется в дискуссии касающейся усовершенствования человека. Достоинство является одним из фундаментальных аргументов в дискуссиях, касающихся прав человека. Это источник всех прав и свобод человека. Что означает достоинство и почему оно присуще всем людям? На этот вопрос нет однозначного ответа. Все те, кто занимаются исследованием этой категории, согласятся в одном – именно факт человеческого достоинства запрещает использовать человека инструментально. Противники усовершенствования детей утверждают, что использование практик усовершенствования человека является проявлением инструментального отношения к детям. Ребенок становится реализацией родительских стремлений, желаний и амбиций. Этот аргумент очень силен в тех случаях, когда ребенок используется для спасения жизни уже живущего брата или сестры. Знакомы ли вы с понятием ‘savior simbling’ (спасительный сиблинг)? Это техника, которая применяется в некоторых странах в мире. Она основана на том, что родители дети которых страдают от какого-либо заболевания, в частности от лейкемии, принимают решение родить ребенка, который будет идеальным донором костного мозга. То есть в будущем этот ребенок спасет жизнь своего брата. Техника проста, диагностируются эмбрионы, которые создаются in vitro. Говорить о том, что эта практика также относится к улучшению и  усовершенствованию в определенном смысле будет преувеличением. Но тем не менее, она относится к определению ‘designer babies’. Как вы понимаете, что если мы говорим о том, что ребенка родили для того, чтобы спасти другого, то можно аргументированно говорить об его инструментальном использовании. Такие процедуры применяли во Франции и Великобритании всегда с согласия суда. Более того, родители должны были в суде представить аргументы, что так или иначе хотели иметь еще детей. Такая семья оказывалась под присмотром сотрудников суда. Если кто-то хотел бы ближе познакомиться с применением этой техники, то есть голливудский фильм «Мой ангел-хранитель» ('My sisiter’s keeper').

Это очень противоречивые аргументы, но можем ли мы как-то ответить на критику о достоинстве этого ребенка? Обычно в такой дискуссии справедливо используется категорический императив Канта. В императиве говорится, что человека никогда нельзя использовать в качестве средства, но всегда как цель. Мы можем спросить, рассматривается ли возможность улучшения качеств ребенка только как цель? То есть рассматривается ли она как средство или цель сама в себе? Наше решение о продолжении рода очень редко, а скорее всего никогда не мотивируется исключительно благом будущего ребенка. Мы хотим иметь детей, чтобы таким образом выразить нашу любовь к партнеру, потому что это уникальный экзистенциальный опыт, прекрасное приключение, но и тяжелая работа. Или чтобы реализовать моральный долг, моральные обязанности по отношению к богу, к обществу. Некоторые открыто заявляют, что все решения о деторождении принимаются из-за нас самих или влияния общества, и при этом никогда не берется в расчет благо будущего человека, хотя бы потому, что его еще даже нет. Ответом на обвинение, что практики репродуктивных технологий покушаются на достоинство, аргумент будет таким. Он звучит в форме вопроса. На уровне мотивации родителей, отличаются ли эти выборы от других прокреационных выборов? Я считаю, что нет.

Давайте перейдем к следующему аргументу – равенство. Этот аргумент впервые появился в 1980-ых годах в дискуссиях, касающихся генетической инженерии. В такой форме его сформулировала этическая комиссия Бундестага в Германии. Согласно их утверждению, равенство основывается на естественности и случайности наших зачатий и рождений. Никто из нас не является проектом другого человека. Фундаментальная независимость служит гарантией нашего равенства. Подобная аргументация звучит в работах Юргена Хабермаса. Знакомы ли вы с книгой «Будущее человеческой природы»? Однако Хабермас не говорит о равенстве, он говорит о этической автономии субъектов. И говорит о том, что те, кто будет спроектирован, их этическая автономия будет ограничена, ввиду того, что они не будут авторами своего поведения в полной мере. Хабермас говорит о фундаментальной асимметрии ответственности за жизнь. Часть людей будет проектировщиками, а часть людей запроектированными. Согласно Хабермасу, эти спроектированные люди будут чувствовать определенное отчуждение от собственной жизни. В полной мере не являясь авторами своей жизни. Ввиду того, что кто-то за них принял решение о содержании их генетической информации.

Книга Хабермаса является трудной книгой, потому как имеет глубокие философские корни. Интуиция Хабермаса приближается к аргументу совершенствования человека в будущем. Аргумент касается ограничения права человека на открытое будущее. Понятие права на открытое будущее (‘right to an open future’) впервые было сформулировано Джоэль Файнберг (Joel Feinberg). В основу полемики, касающейся усовершенствования людей, это понятие использовала Дэна Дэвис (Dena Devis). Этот аргумент обращается к сохранению автономии будущей личности. Если родители желают, чтобы ребенок стал Эйнштэйном, или, и пусть это пока фантастика, родители манипулируют генетическим набором, влияя на интеллект, либо хотят, чтобы ребенок стал гениальным в музыке и принимают решение снабдить его геномом, отвечающим за идеальных слух. Или хотят, чтобы их дочка стала Мисс Мира. Не исключено, что в ближайшем будущем это станет возможным. Взаимоотношения между нашими генами и внешними физическими данными намного проще, нежели между генами и интеллектуальными способностями, другими талантами. И если это действительно так, то противники говорят, что это будет детерминировать, предопределять будущее этого ребенка. Этот аргумент основывается на определенной психологической предпосылке о том, что дети будут находиться под постоянным давлением, стараясь реализовать или удовлетворить эти родительские стремления, что они будут принуждены к определенным выборам в своей жизни. Этот аргумент основывается на концепции, что моральный субъект должен иметь свободу выбрать свой жизненный путь.

Как можно ответить на это? Ответов будет три. Во-первых, аргументы, которые говорят об отмене автономии не учитывают или упускают из вида тот факт, что многие из этих людей, которые будут усовершенствованы будут довольны, и даже будут хвалиться тем, что их гены улучшены. Большие познавательные и физические способности, расширяющие возможности жизненного выбора. Нет никаких поводов, чтобы люди, у которых проводили какие-то генетические манипуляции, были менее автономны или менее ответственны в своих жизненных выборах. Аргумент об открытом будущем предполагает такую идею как генетический детерминизм. Говорится о том, что если у ребенка будет потенциал быть лучшим спортсменом или музыкантом, то этот потенциал будет детерминировать или предопределять дальнейший его жизненный путь. Но то, кем мы есть и кем мы будем зависит не только от наших генов. Предположительно, человек, который обладал бы генетическим набором Моцарта, в наше время был бы не известным композитором, а супер-игроком в компьютерных играх. Последний аргумент касается сравнения практик, которые сегодня используются.  Мы сталкиваемся сегодня с явлением гиперродительства. Наша родительская забота о развитии ребенка временами может оказываться чрезмерной. Этот феномен сейчас описывается во многих исследовательских работах. Дети стимулируются и гиперстимулируются своими родителями. Мы развиваем в них различного рода способности нередко только потому, что это были наши мечты, которые нам не удалось реализовать самим. Разве этот факт существенно отличается от изменения генетического набора ребенка? 

Подводя итоги, сторонники технологий усовершенствования людей будут подчеркивать пользу для будущих людей. Возможность генетической инженерии на уровне плода или эмбриона означает предупреждение рождения заведомо больного ребенка. Кроме того, это делает возможным рождение ребенка, у которого будет лучший старт. Помимо этого, подчеркивают, что эти технологии расширяют свободы родителей. Противники кроме аргументов, касающихся достоинства, равенства и этической автономии, могут указывать на негативные последствия, социальные и общественные риски, усиление социального недоверия, дискриминация людей с ограниченными возможностями. Эта аргументация уже звучала в 1980-ых годах прошлого века в обсуждении применения пренатальной диагностики. Защитники прав людей с ограниченными возможностями утверждали, что факт поддержки общества пренатальной диагностики, сигнализирует обществу, что люди с ограниченными возможностями не должны появляться на свет. Этот аргумент называется 'expressivist argument'. Я намеренно произношу английское название, слово происходит от ‘express’ – выражать. То есть это выражает определенное отношение к людям с ограниченными возможностями, о том, что они хуже. Обвинение звучит так, что если техники улучшения людей станут все более и более популярными и более доступными, те оставшиеся «несовершенные» будут чувствовать себя ущемленными, обиженными судьбой и родителями.  И возникает риск опасности возвращению к евгенике ХХ века. Наше восхищение совершенством, стремление к совершенству, не приведет ли оно к пренебрежению людьми несовершенными?

Хочу вас поблагодарить за внимание и пригласить к дискуссии. 

Страницы