Йоанна Ружиньска
PhD, доцент Института философии Варшавского университета и научный сотрудник Центра биоэтики и биозаконодательства при этом институте. Член Комитета по биоэтике Академии наук Польши.
349  
ЛекцияМинск25 февраля 2016
«Дивный Новый Человек»: этика усовершенствования человека
25 февраля 2016 года в Минске, в рамках проекта «Европейское кафе – открытое пространство Европы» состоялась лекция Йоанны Ружиньской «"Дивный Новый Человек": этика усовершенствования человека».

Страницы

Дискуссия

Анна Селезнева: Йоанна, спасибо большое! Сегодня в аудитории собралась самая  разная публика, студенты, представители гуманитарного и биологического сообществ. Приглашаем вас к участию в обсуждении и дискуссии.

Вопрос из зала: Не является ли постановка таких вопросов и поднятие этих проблем отрицанием прогресса? И не вызвано ли оно просто страхом, оказаться за бортом этой лодки и не получить доступ к этим технологиям? Говоря о тех, кто считает это неэтичным, что усовершенствование не является правом человека. Не является ли это просто препятствование прогрессу, как когда-то ломали паровые станки из страха остаться безработными? Не надуманна ли эта проблема?

Реплика из зала: Я считаю, что даже если это страх остаться за бортом, то это вполне валидное опасение для людей, которые так считают. Опять же, этот аргумент, это апелляция к неравенству. Разумеется, что те, кто в ходе этого неравенства окажутся внизу социальной лестницы и нового мира совершенных людей, в первую очередь бояться за себя. И это вполне валидная серьезная угроза. Также как ломали станки, боясь остаться безработными, люди вполне могут опасаться за свое благополучие, благополучие своих детей.

Йоанна Ружиньска: То есть вы утверждаете, что такое консервативное мышление является блокадой для прогресса. 

Реплика из зала: Да, насколько люди, считающие неэтичным вмешательство этичны перед собой.

Йоанна Ружиньска: Я думаю, что это вопрос к психологам. Я специально не использовала слово «трансгуманизм» или биоконсерватизм, но это концепция, которая считает, что самым большим проявлением человечества является выход за наши собственные границы. Биоконсерваторы считают, что именно природа определяет то, кем мы являемся, также определяя наши границы. Сторонники обоих этих концепций будут понимать прогресс по-разному. Для биоконсерваторов биоинженерия не будет считаться прогрессом. Она будет грехом, гордыней, переходом за границы нравственности и моральности. Хочу отметить, что сам ваш вопрос уже завязан в определенный контекст. Вы понимаете прогресс, как нечто желаемое и хорошее. Биоконсерватор будет видеть это иначе, и все действия, которые будут выходить за границы нашей компетенции не будут считаться прогрессом.

Вопрос из зала: Здравствуйте. Спасибо большое, было очень интересно. Вы говорите об усовершенствовании человека, мой вопрос о том, есть ли сейчас в науке модель какой есть человек, что его надо усовершенствовать, наделять его сверх способностями или что-то еще? Однако идеален ли сегодняшний человек?

Йоанна Ружиньска: Гениальный вопрос! Если бы я проводила цикл годовых лекций об усовершенствовании человека, как я это делала в прошлом году в университете. Несомненно, два месяца мы бы посвятили тому, чтобы выяснить разницу между терапией и усовершенствованием, а также тем, что принято называть здоровьем и усовершенствованным состоянием. Однако, это было бы уходом от вашего вопроса. Для того, чтобы упростить ответ на нужды сегодняшней лекции, принятый стандарт здоровья является медицинским. Стандартом, который принимается в стандартизированных списках, определяющих что является здоровьем, а что нет. Это принято считать биомедицинским стандартом.  Однако, я вынуждена вам сказать, что теорий о здоровье и болезни очень много. Давайте останемся при таком стандарте биомедицинского мышления, который используется врачами в их практике. Обратите внимание, что разница между лечением и усовершенствованием является интуитивно очевидной, если мы говорим о генетической инженерии, то есть в разговорах о достаточно радикальных мерах.

Об этом уже упоминалось, но обратите внимание на прививки и гормональную терапию, что также является одним из элементов улучшения. В естественном состоянии homo sapiense не может сопротивляться таким заболеваниям как холера, нормальным является и менопауза. И тогда вопрос, при гормональной терапии женщина поддерживает свое здоровье или усовершенствует себя? Ваш вопрос очень хорош.

Вадим Можейко: Добрый вечер. Меня зовут Вадим Можейко, представляю «Либеральный клуб». Я бы хотел вернуться к слайдам в начале, когда вы показывали спрей для носа, делающий людей милыми в общении. С точки зрения медицины, такие спреи и подобные вещества, насколько далеко это ушло от маркетинговых уловок, насколько является эффективным и действительно ли заметен его эффект? И второе, где грань с привычными нам витаминами, где именно проходит улучшение? Чем оно отлично от естественного эффекта?

Йоанна Ружиньска: Несомненно, этот спрей не имеет терапевтического медицинского эффекта. И не классифицируется как медицинский препарат. Это также означает, что по нему не проводилось клинических исследований. Мы обладаем богатым багажом биологических и медицинских исследований, которые подтверждают, что спрей окситоцина стимулирует социальное поведение. Также как известен эффект серотонина, который дается здоровым людям и также стимулирует социальное поведение. Сейчас я приведу пример еще одного вещества, которое влияет на моральное поведение. Это религиозное усовершенствование. Это не шутки. Так действительно было.  В некоторых строгих религиозных группах, в литературе упоминаются еврейских общинах, а также течение new age.  К врачам неврологам обращались участники этих религиозных групп, чтобы они оказали фармакологическую помощь для того, чтобы они могли соблюсти строгие религиозные требования. Прежде всего речь шла о контроле в сексуальной сфере, контролем влечения.

Возвращаясь к вашему вопросу, нуждаемся ли мы в лекарстве, которое улучшит наш интеллект, чувство собственного достоинства. Нуждаемся ли мы в таких средствах? Я считаю, что нет, вы правы. Я считаю, что такие средства не нужны, потому что есть традиционные техники такие как нравственные тренинги, чтение соответствующей литературы и так далее. Единственно, что это нудно и долго. Юлиан Савулеску в своей известной книге утверждает, что это моральный долг и моральная необходимость.  И говорит о риске катастрофического ущерба, если мы не будем поддерживать себя с помощью фармакологических средств и пользоваться биомедицинскими технологиями для морального роста. Я не разделяю этого взгляда.

Ирина Соломатина: Здравствуйте, меня зовут Ирина. Я работаю в ECLAB. Мой вопрос о том, что мы много говорим о моральных вещах, но интересует также и юридический аспект. Я понимаю, что в юриспруденции тоже есть нормы, есть стандарты, есть ценности. При этом ценности влияют на стандарты, а это значит, что  нормы можно просчитать. Но нормативные акты в разных странах очень разные, и например, в Беларуси репродуктивную медицину контролирует государство. Получается, что индивид, желающий получить доступ к генетическим технологиям, сталкивается с тем, что в своей стране он не может, а в другой – может. И тем не менее, мы можем каким-то образом менять норму. Как вы на это смотрите? Как можно с этим работать? Потому что мы не можем отрицать, что фармакологические компании предлагают все больше и больше продукции. 

Йоанна Ружиньска: Это очень трудный вопрос. Один из его аспектов, это граница прокреационной свободы по отношению к государству. Другой аспект, это сохранение нашей способности сопротивляться рекламе фармацевтических фирм. И третий момент, каким образом международное право и право конкретного государства отвечает подобным вызовам? Я отвечу только на последний вопрос. Я юрист. Подчеркну, что право является реактивным инструментом. В основном, законодательство реагирует, очень редко когда оно опережает какое-то явление. Когда в 1960-70-ых годах появилась возможность пренатальной диагностики, УЗИ, законодательство было вынуждено отреагировать на это явление. Когда мы анализируем моменты становления законодательства, мы видим как долго длились переговоры по установлению этих норм и стандартов. Все они основывались на двух предпосылках. Первая из них, уважение репродуктивной свободы. Этот принцип основывается на принципе добровольности и свободе, не детерминирования какого-то одного направления в генетических и медицинских консультациях. То есть, первый фундамент – это безопасность, которая понимается как благо родителя и будущего ребенка, а второй – это автономия. И когда вы спрашиваете, как законодательство реагирует на репродуктивные технологии, вы используете оба этих принципа. Естественно, что принимаются во внимание и другие предпосылки, в частности, моральные. Но если технология является эффективной и безопасной с точки зрения медицины, а ее применение относится исключительно к тому человеку, кто с этой процедурой согласен, компетентному и совершеннолетнему. И если нет драматических последствий принятия обществом этих технологий. Эта технология будет допущена. Осложнения возникают, если не исполняется одна из этих предпосылок.

Ирина Соломатина: Я скорее спрашивала, когда есть ограничения, которые принимаются в отдельной стране к допуску, если мы говорим о не совсем нормативных вещах. 

Ольга Шпарага: Да, но Йоанна говорит как эти правила действуют в демократических государствах.

Страницы