Йоанна Ружиньска
PhD, доцент Института философии Варшавского университета и научный сотрудник Центра биоэтики и биозаконодательства при этом институте. Член Комитета по биоэтике Академии наук Польши.
387  
ЛекцияМинск25 февраля 2016
«Дивный Новый Человек»: этика усовершенствования человека
25 февраля 2016 года в Минске, в рамках проекта «Европейское кафе – открытое пространство Европы» состоялась лекция Йоанны Ружиньской «"Дивный Новый Человек": этика усовершенствования человека».

Страницы

Вопрос из зала: После долгих лет изучения этой проблематики, вы больше себя ощущаете прогрессивным человеком или биоконсерватистом? Какая ваша точка зрения?

Йоанна Ружиньска: Несомненно, я склоняюсь к либеральной точке зрения. Как вы заметили, эта лекция была очень общей. Это был взгляд с высоты птичьего полета. Каждая из этих проблем рождает свои проблемы. Например, о допинге мы могли бы тут говорить месяцами. Тоже самое касается морального усовершенствования, усовершенствования детей и так далее. И чтобы высказаться за какую-то конкретную технологию, требуется очень подробно и детально проработать многие из аспектов. Но все же мне ближе либеральная позиция, я крайний либерал.

Илья Ильюшенок: Спасибо большое за доклад. Меня зовут Илья, я биолог. В свое время я интересовался вопросом влияния окситоцина на моральные и эмоциональные качества человека, и выяснил,ч то в конечном итоге не все так однозначно. Изначально считалось, что окситоцин – это идеальный золотой ключик, способный улучшить нашу верность мужьям и женам, любовь к друзьям, детям и так далее. Если я не ошибаюсь, то с 1960-ых годов появился ряд исследований, демонстрирующих, что эффект окситоцина различается в зависимости от душевного состояния человека, который его принимает. В частности, когда контрольная группа в играх на доверие получает окситоцин, у них увеличивается склонность к взаимодействию с членами группы, они отдают больше денег и т.д.  Но если окситоцин назально получают люди с неврологическими расстройствами, скажем, повышенной тревожностью, для них этот эффект диаметрально противоположенный. У них возрастает тревожность, подозрительность и они становятся еще менее склонными к сотрудничеству, чем были изначально. Поэтому, если вы соберетесь покупать такой спрей, то помните, что человек это очень нелинейная система со сложным комплексом внутренних взаимодействий. Скорее всего, он поможет только в том случае, если у вас и так все неплохо.

Анна Козлова: Меня зовут Анна, я генетик. Помимо научной работы я занимаюсь популяризацией науки, и хотела бы спросить, какие вы знаете эффективные пути коммуникации между научной средой и обществом? Эффективно реализованные, может быть, на государственном уровне. Да, есть специалисты. которые занимаются популяризацией науки, чтением лекций, так все мы пришли сегодня сюда слушать вас, но может быть, есть какие-то хорошо реализованные способы, в частности, сбор общественного мнения о том, какие есть запросы у общества на развитие биотехнологий? Какие есть механизмы компенсации тревоги в обществе по поводу биотехнологий? То есть, как решается задача снижения общественной тревоги и как реализуется сбор мнения об общественных запросах в отношении биотехнологий? Есть ли какие-то хорошо реализованные эффективные системы?

Йоанна Ружиньска: Конечно, можно очень много об этом говорить, ввиду того, что существует множество методов, помогающих заангажировать общество в науку. Я вас направлю на сайт, где описаны эти методы, а также организации, которые этим занимаются. И эти методы очень эффективны. Естественно, они будут различаться в зависимости от своей цели: будет ли это образовательной целью либо ангажирования общества в науку, либо эти действия будут направлены на детей, либо на молодых людей для привлечения их в высшие учебные заведения. Я принимала участие в таких проектах, в Польше существует фонд продвижения науки, работающий на грантах, продвигающий науку в обществе. Так, одна из польских ученых, геолог, выиграла в подобном проекте грант, написала книгу, адресованную детям. Потом она ездила по школам, встречалась с молодежью, занимаясь продвижением этой книги и наукой. В Польше ежегодно в сентябре проводится огромное количество мероприятий в рамках Фестиваля Науки, это игры, квесты, лаборатории, выставки, вплоть до ВУЗовских лекций. Подобный праздник ангажирует академическую среду в большинстве городов. Все эти мероприятия длятся в течение всего года, но самый большой акцент делается в сентябре. Приглашаю в Варшаву в ближайшем сентябре. 

Вопрос из зала: Добрый вечер, меня зовут Андрей. Мой вопрос касается последней части вашего выступления. Вы человек, который занимается популяризацией науки простым людям, и сейчас вы объясняли для нас этическую проблематику. Эти вопросы, которые были подняты существуют и вне генной инженерии, они были до ее появления и будут после. Вопрос к вам, как человеку, который участвует в этих дискуссиях, почему бы от большинства этих вопросов вам не уйти как исследователям? Мол, мы молекулярные биологи, генетики не должны решать вопросы, которые и так существовали до нас, и которые создавали не мы. Не проще ли большую часть этих проблем отдать людям, которые этого бояться, давая понять, что не мы создали эту проблему. Вопрос, скажем, о людях с ограниченными возможностями, что возможно их как-то будут притеснять. В некоторых странах и сейчас притесняют. Лучше мы будем дальше продвигать науку, а эти вопросы должно решать общество.

Йоанна Ружиньска: Я коротко отвечу на ваш вопрос-комментарий. Сначала я отвечу вам словами Иммануила Канта о том, что не все что мы можем делать, мы должны делать. И это вопрос, касающийся границ науки, вы говорите, что мы генетики, а значит нас не должны интересовать  моральные и нравственные вопросы. Эти нормативы обрисовывают вам определенные границы, задают определенное поле, в котором вы действуете. И именно общество делегировало, согласилось дать вам это поле.  Эти границы являются консенсусом, согласием с обществом, возможном только при соприкосновении науки и общества, так без общества наука не может существовать.  Наука – это не только ученые. Наука – это социальный институт и социальная практика. В осуществление этой практики вовлечено множество социальных акторов, начиная от исследователей, будущих пациентов, грантодателей, министерства по делам науки и пр. У всех этих субъектов есть разные интересы. Если я соглашаюсь на участие в научных исследованиях, я хочу иметь гарантию, что мое согласие использовано во имя науки, на ее благо, а также во благо будущих пациентов. Также как и то, что мое благо не будет положено на алтарь финансового успеха фармацевтических компаний. Все это вскрывает конфликт интересов.  Существование науки как социального института и поддержание его способности достигать эффективных результатов, продвижения науки, общего блага – все это требует наличия нормативных границ. И эти границы являются результатом консенсуса, согласования интересов многих участников, таким образом, чтобы эти интересы соблюдались, и чтобы в дальнейшем гарантировать ангажированность, вовлеченность в этот институт. 

Это равновесие очень легко нарушить. Об этом нам свидетельствует история. В частности история первых экспериментов с генетической терапией. Смерть Гелинджера привела к мораторию на генетические исследования на многие годы. Это был первый участник генетической терапии, который умер в результате этой терапии. Обратите внимание, что происходит, когда мы узнаем о смерти одного из участников клинических испытаний, вспомните случай во Франции. Кажется, это было в прошлом месяце. Уже сейчас появляются голоса, требующие еще большего контроля, чтобы предупредить возникновения таких случаев с участниками испытаний.

Вся вторая половина ХХ века – это возобновление или попытка отстройки веры общества в науку. Науку как социальную практику. После Нюрнбергского процесса над нацистскими врачами, и после очередных рапортов 1960-70-ых годов. Например, текст Бечера (H. Beecher) 'Ethics and clinical research' (1966), в котором он показывает 22 примера злоупотребления клиническими исследованиями. Ответом на эти скандалы является регуляция, а также возникновение биоэтических комиссий, то есть органов, которые на данный момент существуют в каждой стране. Функцией этих органов является высказывание мнения, предоставление характеристики исследовательского проекта, включающего в себя эксперименты на людях еще до начала этого эксперимента. Первоначальная цепь биоэтических комитетов заключается в защите участников эксперимента. Нормативные границы – это инструмент сохранения веры общества в науку как социальную практику, а не как теоретическое знание. 

Сергей Голенченко: Здравствуйте, меня зовут Сергей, я тоже биолог, я бы хотел спросить как изменятся вопросы этики дизайна детей при развитии технологии генетического изменения взрослых. Многие этические аспекты были связаны с тем, что дети не способны потом поменять свой генетический материал. Но если есть технологии, которые могут позволить поменять свой геном во взрослом состоянии. То есть я, будучи уже взрослым, могу поменять свои наследственные характеристики, влияющие на развитие определенных способностей. Не отпадет ли часть этических вопросов о дизайне детей?

Йоанна Ружиньска: Даже не знаю, с чего начать. Первый аспект такой, может ли взрослый человек сознательно согласиться на познавательное усовершенствование себя. Взрослый человек выразит свое согласие только в том случае, если он будет знать на что он соглашается. То что в английском называется informed consent или информированное согласие. То есть я должна понимать на что я соглашаюсь. Если мы говорим об изменении познавательных компетенций, когнитивных способностей либо о технологиях, которые изменяют наше эмоциональное состояние я не могу иметь предзнание о том, как я буду себя чувствовать в состоянии полностью измененного сознания. Это одна из проблем. Другая проблема – это проблема справедливости. Я упоминала об этом, оговаривая проблему допинга. Проблема нечестного преимущества. Хочу обратить внимание, что на сегодняшний день это практически единственный аргумент, не считая того, что допинг может влиять на здоровье. Мы говорим, что использовать допинг несправедливо.  И эта несправедливость проявляется в том, что кто-то выигрывает и награждается незаслуженно. Но мы можем спросить себя, в чем отличие между инъекцией EPO (эритропоэтин) и тем, чтобы поехать и провести тренировку высоко в горах, если физиологический эффект обеих этих практик очень похож. Тогда почему EPO находится в списке запрещенных веществ, а тренинг в горах разрешен? Почему мы считаем морально плохим использование EPO в отличие от генетических мутаций, как был недавний пример с финским лыжником, который в результате этих мутаций был лучше по сравнению с остальными? Поэтому понятие нечестного преимущества требует дополнительной серьезной аргументации.

Ирина Соломатина: Но здесь вопрос и регламентаций о том, кто составляет списки.

Йоанна Ружиньска: What can I say (что я могу сказать)? Также возникает дискуссия по поводу студентов, которые прибегают к использованию стимуляторов перед экзаменами, можно сказать, что они в определенном смысле также действуют нечестно. Это был пример дискуссий, которые возникают. Если бы у нас было еще несколько часов, то мы могли бы подумать и подискутировать о проблеме морального и нравственного улучшения в контексте автономии. Смотрели ли вы такой фильм как «Степфордские жёны» ('The Stepford Wives'). Это фантастический фильм, где рассказывается о деревеньке, где все жены были добрые, мягкие, симпатичные.  В римейке, который был создан в 2000-ых годах оказалось, что эти жены получали лекарства, то есть они были усовершенствованны в характере. И вот сейчас возникает вопрос, забота о муже, забота о детях, когда человек полностью забывает о своих потребностях, а посвящает себя другим, какую моральную оценку этому дать? Хорошим ли было усовершенствование этих женщин? Вы восхваляем и осуждаем те моральные действия. которые находятся в сфере нашей ответственности и которые действительно наши. Аутентичные действия. Это понятие аутентичности также во время дебатов можно очень интересно проследить и проанализировать. Я убедила одну из своих студенток, чтобы она написала магистерскую работу об этом. Очень хорошая работа. Автономия, аутентичность, ответственность, моральная субъектность – все это огромные вопросы.

Страницы