Паоло Гербаудо
итальянский социолог и политолог, работает в King's College (Лондон). Директор Центра цифровой культуры и руководитель бакалаврской программы по цифровой культуре (King's College, Лондон). Исследует цифровой активизм и цифровую политику.
142  
ЛекцияМинск7 декабря 2016
Цифровой активизм и новая культура протеста
7 декабря (понедельник) в рамках проекта «Европейское кафе – открытое пространство Европы» состоялась публичная лекция Паоло Гербаудо

Страницы

С моей точки зрения, именно это и отражает суть протеста сегодня. Это не просто комментирование онлайн и оффлайн, не только твиты с места событий, но все это вместе. В нашей жизни очень много различных цифровых медиа. Цифровые медиа во многом определяют нашу жизнь, они влияют на то, как мы работаем, как знакомимся с другими людьми, на то, какие товары мы потребляем, поэтому не удивительно, что именно они определяют и протестное движение тоже.

Примером смешения онлайн и оффлайн элементов станет это изображение, где хэштеги нанесены в виде граффити на стене площади Тахрир. На стене написаны ключевые дни протестного движения.

А это страница события из Facebook, которая стала началом протестного движения в 12 часов во вторник 25 января 2011 года. И это достаточно знаковый факт, потому что обычно мы используем события на Facebook для того, чтобы встречаться с нашими друзьями, ходить на вечеринки или на любые другие развлекательные мероприятия. В то время как в этом случае мероприятие в Facebook было использовано для организации события гораздо более серьезного масштаба, для организации революции. Египтяне шутят, что революция 2011-го года была первой заранее запланированной революцией. Как первая революция, которую можно было добавить в Google-календарь, также как и первая революция, которую вы можете пометить RSVP («пожалуйста, ответьте на приглашение»).

Я сомневаюсь, что многие сейчас захотели бы отметить в своем Google-календаре Октябрьскую революцию, но все-таки. Это событие Facebook достигло одного миллиона пользователей онлайн, а сотни тысяч людей отметились как «участники» этого события. Естественно, не все люди, подтвердившие свое участие в этом событии, – сто тысяч заявленных участников, в действительности пришли на него. Однако, это очень впечатляющие цифры. Несмотря на то, что многие люди остаются достаточно скептичными в отношении влияния цифровых медиа, следует признать, что именно цифровые медиа сыграли решающую роль в рекрутизации огромного количества людей к участию в каирских событиях.

В таких странах как Египет, сталкивающихся с огромными проблемами бедности, безработицы, диктатуры, нарушений прав человека, экологических проблем в условиях отсутствия сильной политической организации или автономных политических партий, страница Facebook и усилия активистов, взявших на себя организацию этого протестного движения, послужили альтернативой тех политических сил, которые делали это в прошлом.

После таких событий большинство журналистов, в особенности на Западе, стали называть произошедшее “революция в Facebook”, “революция в Twitter”, “кибер-революция” и множеством других похожих определений. С моей точки зрения, подобное жонглирование словами скорее отвлекало от изучения самого события, запутывало и не позволяло исследовать его более пристально. Само событие и те люди, которые его осуществили, подменяются инструментами, которые они использовали.

Мне бы хотелось поднять ряд вопросов в отношении цифровых медиа. Например, следуя идеям техно-оптимистов, действительно ли цифровые медиа могут служить решением для определенных проблем в политической жизни? Либо же наоборот, являются ли они большим риском и несут большую угрозу, как опасаются техно-пессимисты? Каким образом и насколько значительно изменяются способы нашего протеста: то, каким образом мы выражаем свое несогласие. Что из этого является новым, а что старым?

Я не уверен, все ли знакомы с этим человеком? Это наиболее известный беларус за пределами Беларуси (до недавнего времени, так как сейчас появился Нобелевский лауреат). Для тех, кто не знает его, это Евгений Морозов, один из наиболее известных интернет-аналитиков современности. Он разделяет вторую точку зрения, озвученную мной, – техно-пессимизм.

В своих книгах, начиная с The Net Delusion (Интернет как иллюзия. Обратная сторона сети), Морозов последовательно и настойчиво критикует роль цифровых медиа как политических инструментов. На сегодня социальные медиа и в принципе Интернет представляют для протестующих достаточно большую опасность. И эта опасность гораздо сильнее, чем та помощь, которую они могут предложить.

Какие причины есть для этого? Первая причина на слайде, этот кот. Он выглядит как очень милый кот, улыбающийся, однако будьте с ним осторожней. Многие в этой аудитории читали Булгакова и знакомы с его персонажем кота Бегемота в книге “Мастер и Маргарита”. Эти Lolcats – милые котики стали одним из самых популярных интернет-мемов, в среде интернет-культуры и интернет-общения.

Разумеется, проблема не в самих котах, хотя как мы знаем, коты по своей натуре эгоистичные и злобные животные. Реальная проблема в том, что коты представляют собой один из многих видов развлекательного контента, распространяемого в Интернете.

Страницы